Уорлегган

Грэхем Уинстон

— Я также рассматривал возможность, — пробубнил в нос доктор Силвейн, последовав за Дуайтом, — наличия ленточных червей в кишечнике. С этим-то зверским аппетитом. Но осмотрел стул и не нашел никаких свидетельств.

— А моча?

— Необычно сладкая на вкус. Но учитывая недобродившее вино... Кстати, поразмыслив, я предположил туберкулезную инфекцию атмосферной и космически-теллурической природы, индуцированную сырым местным климатом на фоне изобилующей различными металлами и минеральными веществами почвы. Миазмы от подобных минеральных залежей всегда

пагубны, местные жители страдают от чахотки и выглядят истощенными даже в лучшие времена. Хорошо хоть здесь мало крупных городов. Как вы знаете, сэр, когда на акре обычной земли живут несколько тысяч человек, их собственные испарения поднимаются на семьдесят один фут высоты. А здесь было бы куда опасней.

— Совершенно очевидно, что это диабет, — сказал Дуайт.

— А? — едва слышно и гнусаво выдохнул через нос Силвейн. — А!

— У одного человека, я позабыл его имя, Уиллис, кажется, был этот недуг, много лет с тех пор прошло. А недавно... И все остальные симптомы — аппетит, похудение, кислый запах изо рта...

— И полидипсия [8] ... — задумчиво проговорил Силвейн. — Я думал об этом. Такую вероятность можно рассматривать, но симптомы противоречивы. Жар...

8

Полидипсия — симптом, характеризующийся неестественно сильной, неутолимой жаждой.

— Жар отсутствует уже два с половиной месяца. Полагаю, было бы ошибкой рассматривать его как симптом.

— И еще признаки подагры. И легочная гиперемия...

— Весьма типично и очень опасно.

— Я так не считаю.

Доктор Силвейн подозрительно покосился на Дуайта, но тот и не думал сдаваться.

— А я считаю, что другого диагноза быть не может.

— Мистеру П. пятьдесят семь лет. Для человека его возраста такой внезапный приступ...

— Подобное случается. Короче говоря, я в этом уверен.

— Вы же не намереваетесь рассказать ему о своей точке зрения. Это будет серьезным ударом. Я не отвечаю за последствия.

— А я не отвечаю за них, если всё будет продолжаться по-прежнему.

— А как же еще? Вы же не рассчитываете, что он поправится при таких-то жалобах!

Они проговорили вполголоса еще несколько минут, а потом Дуайт вернулся к постели. Рэй Пенвенен смотрел на него налитыми кровью глазами.

— Итак, доктор Энис, будете меня резать?

— Нет, сэр. Полагаю, мы сумеем кое-что для вас сделать. А вы можете сделать кое-что для себя сами.

— Как?

— Прекратив употреблять привычную пищу и напитки. В особенности вино.

— Но только от него мне и становится легче! Как же мне утолить жажду?

— Холодной водой и разбавленным молоком. И питаться вам следует скромнее. Я советую самую строжайшую диету. Лечение будет непростым, потому что могу себе представить, как вы голодны.

— Как вы можете себе это представить, если никогда ничего подобного не ощущали! Легко же вам подобное прописывать.

Вы что, хотите уморить меня голодом?

— Нет, хотя вам может так показаться. Я также предлагаю теплые ванны и больше свежего воздуха в комнате.

Доктор Силвейн что-то пробормотал себе под нос, но когда мистер Пенвенен взглянул на него, тот уже сопел, уткнувшись в золотой набалдашник трости.

— Вы не согласны с лечением, доктор Силвейн?

Тот пожал плечами.

— Мы это обсудили, и увы, я не согласен с коллегой. Я положительно не могу взять на себя ответственность за подобное питание для человека в столь ослабленном состоянии.

— Я в ослабленном состоянии, — заявил мистер Пенвенен, — в результате двух с половиной месяцев болезни и вашего двухмесячного лечения. Это означает, что лечение нужно сменить. Вы сможете меня вылечить, молодой человек?

— Нет, сэр.

Мистер Пенвенен моргнул и облизал губы.

— Что ж, это хотя бы честно, — сказал он через мгновение.

Он подозвал слугу, стоящего у постели, и тот налил из графина бокал вина. Мистер Пенвенен остановил его жестом.

— Пожалуй, нет, Джонас. Доктор велел мне пить воду.

Глава вторая

Дуайт не считал, что раз сырое мясо на воздухе протухает, то и с людьми случится то же самое. В отношении пищи и напитков у него тоже были диковинные взгляды. Воздержание от пищи и свежий воздух принесли много пользы в нескольких случаях желтухи и трехдневной лихорадки, он испробовал такое же лечение для туберкулеза Чарли Кемпторна. Чудесным образом это помогло. Хоть больше успех и не повторился, но для смертельной болезни и один случай имеет значение. Потом он поэкспериментировал с подагрой, чем вызвал раздражение немногих пациентов с деньгами.

А теперь вот мистер Пенвенен. В качестве лекарства он прописал настойку индонезийского опиума после каждого приема пищи. Это был выстрел вслепую, который мог как излечить, так и убить.

Мистеру Пенвенену стало лучше.

Во время пятого визита Дуайт обнаружил укутанного в одеяла и плащи пациента сидящим в кресле перед едва приоткрытым окном, хотя на дворе стоял теплый полдень. После обычного осмотра мистер Пенвенен сухо произнес:

— Вы сказали, что не сможете меня вылечить, доктор Энис, но, похоже, поставили меня на ноги. Я в долгу перед вами.

— Частично это и ваша заслуга, — ответил Дуайт, ничуть не изменивший своего отношения. — Если бы вы не имели силы воли отказаться от...

— Усилия понадобились серьезные. И долго мне еще лишать себя привычных радостей жизни?

— Если под привычными радостями вы подразумеваете привычную еду и напитки, то вынужден сказать, что многие месяцы. Возможно, всю оставшуюся жизнь.

— И долгой ли она окажется?

— Не могу вам сказать. Если вы будете бережно относиться к своему здоровью, то не вижу причин, с чего бы ей оказаться короткой.