Уотердип

Авлинсон Ричард

Ах, как Миднайт хотела, чтобы двое ее друзей были сейчас рядом с ней! Никогда она еще не чувствовала себя более испуганной и более одинокой, чем сейчас. Однако, несмотря на подобные мысли, она не сожалела о том, что оставила своих друзей.

Если бы они вместе с ней оказались у брода, наверняка Баал бы прикончил их. А если бы Келемвор погиб, то чародейка лишилась бы сил, чтобы продолжать свою борьбу. А этого допустить Миднайт не могла.

Чародейка уже не раз упрекнула себя за то, что пыталась помочь халфлингам. Мало того, что она подвергла

себя и скрижаль опасности, так еще и не была уверена, удалось ли ей спасти хоть одну жизнь. Но потом Миднайт поняла, что если бы она даже и не стала помогать халфлингам, то это ничего бы не изменило. Баал выследил бы ее в любом случае.

Внезапно Бог Убийства остановил лошадей. Они добрались до вершины холма, откуда были видны прилегающие окрестности на много миль вокруг. В пятнадцати милях к югу раскинулось оранжево-красное пятно. Это был лес, который прошлой ночью они обошли с правой стороны.

Баал спешился и взяв животное под уздцы, привязал его.

“Лошадям нужен отдых”, — буркнул он, развязывая Миднайт. Там, где руки аватара соприкасались с кожей чародейки, оставались красные, раздраженные пятна. “Слезай”.

Миднайт с радостью подчинилась. В тот самый миг, когда ее ноги едва коснулись земли, Баал схватил ее за запястье. Прикосновение отдалось обжигающей болью в плече и чародейка закричала в агонии.

“Не вздумай улизнуть от меня”, — рявкнул Баал. “Я полон сил, а ты слишком слаба”. Уверенный, что его слова произвели должный эффект, низверженный бог отпустил ее.

Как ни странно, но вспышка боли привела чародейку в чувство. Она вытащила кляп изо рта и подумала было о том, чтобы воспользоваться своей магией. Однако тут же отбросила эту идею. Бог Убийства не стал бы развязывать ее — или позволять ей вытаскивать кляп — если бы не был готов отразить любую ее атаку.

Вместо этого чародейка прокашлялась и спросила, — “Что тебе нужно?”

Баал посмотрел на Миднайт, но промолчал. Лицо аватара — лицо Лорда Деверелла — было бледным и болезненно желтым, глаза ввалились, а кожа обтягивала череп словно барабан.

“Держи руки вместе, вот так”, — произнес Баал, соединив ладони.

Миднайт подумала о том, чтобы не подчиниться, но решила не осложнять своего положения. Сейчас она была слишком измотана, чтобы спорить и к тому же ей хотелось, чтобы Баал думал, что она потеряла всякую надежду.

Сложив ладони вместе, она вновь задала свой вопрос, — “Что тебе нужно?”

Баал достал кожаный шнурок. “Ты”.

Ответ не удивил Миднайт. В самом начале, когда только Бог Убийства похитил ее, она решила что ему нужна скрижаль. Однако, после того, как он сохранил ей жизнь, чародейка начала подозревать, что ему нужно нечто большее. “Я? Но зачем?”

Баал связала руки чародейки и на мгновение задумался, прежде чем дать ответ. Наконец, он произнес, — “Ты прикончишь Хелма”.

Это было сказано столь тихо и быстро, что Миднайт подумала, что она не расслышала. “Ты хочешь чтобы я убила Хелма?” — спросила она. “Я правильно тебя поняла?”

Бог

Убийства связал ее мизинцы вместе, затем повторил это действо с остальными пальцами. Миднайт понимала, что бог связывает ее руки, чтобы она не могла воспроизвести жесты необходимые для заклинания. “Да, тебе будет нужно разобраться с Хелмом”, — наконец подтвердил он.

“Но я не могу убить бога!” — пораженно вскрикнула Миднайт.

“Ты покончила с Тормом”, — рявкнул Баал. “И Бэйном”. Он силой дернул завязки, так что пальцы заныли от боли.

“Но я всего лишь позвонила в Колокол Айлена Аттрикуса! Я спасала Тантрас. Бэйн и Торм сами убили друг друга”.

“Вот только не надо принижать свои заслуги”, — произнес Баал. Закончив связывать руки Миднайт, он отступил от нее. “Смерть Черного Повелителя разгневала лишь Миркула. Я же ей лишь рад, особенно после того, как он уничтожил всех моих убийц”.

“Но я не убивала ни его, ни Торма. И Хелм мне тем более не по зубам!” — настояла Миднайт. Подобное поведение Баала одновременно и пугало, и злило ее. Если он похитил ее для того, чтобы она уничтожила Хелма, то низверженный бог совершил жуткую ошибку. “Еще раз повторяю — это был колокол!” — не сдавалась она.

Баал пожал плечами и снял седло с лошади. “А это почти одно и тоже. Ты разбудила колокол, в который до тебя никто не мог позвонить. Теперь тебе нужно убить Хелма”.

“Даже если бы я и могла”, — ответила Миднайт, усаживаясь на землю, — “То ни за что не пошла бы на это. Тебе это должно быть прекрасно известно”.

“Нет”, — резко произнес Баал, бросив седло на землю рядом с ней. “Мы знаем, что ты сделаешь все что тебе скажут”.

“С чего это ты взял?” — спросила Миднайт. Ей показалось любопытным то, что Баал упомянул Миркула как своего союзника. Чародейка решила, что раз уж она все равно находится в плену, то ей следует как можно больше выяснить от Бога Убийства.

Баал обвел чародейку спокойным взглядом. “Хотя ты и оставила своих друзей, нам известно насколько они тебе дороги”.

“Что ты хочешь этим сказать?”

Баал обошел ее лошадь и вынул у нее удила. “Это вполне очевидно, как ты считаешь?”

“Келемвор и Адон больше не участвуют в этом”, — огрызнулась чародейка, внутри нее рос страх за своих друзей.

“Мы это прекрасно понимаем”, — вздохнул Баал, присев на корточки, чтобы привязать лошадь. “И так оно и останется, если ты сделаешь то, о чем мы тебя попросим”.

“Я не смогу!” — крикнула она, вскакивая на ноги. “У меня нет таких сил. Ведь ты — бог, почему же ты не можешь понять такой простой вещи?”

Баал внимательно посмотрел на нее своими мертвыми, черными глазами. “У тебя есть необходимые силы. Ты просто пока не знаешь как ими пользоваться, в какое русло направить. Вот поэтому тебе и нужна наша руководящая рука, моя и Миркула”.

“Нужна мне?” — вскрикнула Миднайт. Сама мысль о том, что она нуждается в помощи Бога Убийства и Бога Мертвых вызывала у нее приступ отвращения.