Упырь

Тихоненко Игорь

Иван Шульга подал знак и запорожская конница, выйдя с левой и правой стороны, зажала басурманов с флангов. Началась кровавая рубка. Окруженные с трех сторон, татары не могли перестроиться, чтобы дать должный отпор. Казаки их просто безжалостно убивали.

— Зажечь смолу!
– приказал кошевой атаман.

Черный дым столбом взвился в небо. Увидев условный знак, Кульбас с полком выдвинулся из засады.

— Возьми пятьсот казаков и ударь по пехоте Герея, отсекай ее от конницы. Я с остальными нападу с тыла на основные силы татар, - говорил полковник сотнику Яворному, приближаясь к басурманскому лагерю.

Сотник жестом приказал казакам двигаться за ним. На ходу полк разделился на две части. Ни в лагере хана, ни в главном войске татар, не ожидали такого маневра со стороны Запорожцев. Поэтому, не оказав сопротивления, хан со своими телохранителями отступил. Пешие силы еще пытались противостоять казакам. Бучун Калимбей понял, что они полностью окружены, и если сейчас не вырваться из кольца, то их просто перебьют, как стадо овец. Мурза собрал около тысячи всадников и напал на левый фланг Запорожцев. Удар был внезапный и мощный. Татары прорвали заслон и двинулись в тыл казацкой пехоты.

— Батько атаман,- обратился к Шульге вестовой, - смотрите, слева басурмане прорвались. Сейчас будут здесь.

Времени на раздумье не было. “Если быстро не остановить крымчан, то они уничтожат всю нашу пехоту. И у основных их сил появится возможность для маневра. Они перегруппируются и, просто, сомнут нас”,- быстро соображал Шульга.

— Две сотни из резерва за мной, - приказал кошевой,- а вы, выдвигайте все наши пушки им навстречу. Я задержу их с хлопцами.

Атаман вместе со всеми, кого мог собрать, бросился навстречу татарам.

22. Гибель полковника Кульбаса

Калимбей осуществил свой прорыв на позициях Незайманьковского куреня. Головань сражался в его рядах. В этот момент боя, Игната и десяток казаков, оттеснила в поле сотня татар. Дело было в том, что мурза заметил на груди у хорунжего Голованя ханский медальон и отдал приказ сотне конников, во что бы то ни стало, взять Игната живым. Хлопцы дрались отчаянно, но силы были неравными.

— Ну, вот и все. Придется погибать, - подумал Головань.

В это время он увидел, как к ним мчится на выручку Кульбас с казаками. Ворвавшись в самую гущу боя, полковник стал спиной к Игнату и защищал его сзади. Татары, имея приказ, брать живым только хорунжего, разом навалились на Кульбаса, который мешал им совершить задуманное. Полковник рубился отчаянно. Уже пятый татарин упал от его руки. Казалось, Кульбас не чувствует ударов, наносимых ему. Окружившие полковника басурмане, набрасывались на него, как псы на медведя. Когда сабля у богатыря сломалась, он руками отбивал удары, а кулаком убивал противников, приговаривая:

— А ну, чертовы дети, идите, попробуйте казацкого угощения!

Схватив одного татарина за шею левой рукой, он правым кулаком ударил его по голове с такой силой, что у басурманина лопнул череп. Подняв труп над головой, полковник бросил его в толпу, наседавших на него татар. Но три, одновременно брошенных копья, пробили грудь богатыря. Он пошатнулся и рухнул на землю, как могучий дуб.

23. Победа.

Кошевой с казаками на полном ходу столкнулись, с вырвавшимися из окружения конниками Калимбея. От лобового удара затрещали сломанные кости у лошадей. Всадники вылетели из седел и, тут же, попали под копыта

скачущих за ними. Запорожцам пришлось сражаться в полном окружении так, как татар было в пять раз больше. Иван Шульга, с двумя саблями в руках, так умело действовал клинками, что казалось, это крылья ветряной мельницы перемалывают противника. Пока кошевой атаман с хлопцами сдерживал татар, казаки успели переставить пушки, и зарядит их картечью. И когда мурза, с пятьюстами конников, попытался выйти в тыл запорожской пехоты, их встретил артиллерийский залп. Калимбей понял, что так он потеряет всех своих людей, и повернул отряд назад.

В полдень сражение было в самом разгаре. То ли от нещадно палившего солнца, то ли от разгорячившихся сердец, кровь не просто вытекала из ран, а лилась потоками. Люди и кони, то и дело, поскальзывались в лужах крови, которую уже не принимала земля. Над полем брани стоял характерный гул. Такой звук можно услышать только во время большой битвы. В единый шум сливаются оружейно-артиллерийская пальба, лязг холодного оружия, стоны, крики и ругань дерущихся.

Мурза Калимбей оставил основные силы крымчан и отступил в степь с небольшим отрядом. Хан Герей, теснимый казаками из полка Кульбаса, обратился в бегство. По всему полю битвы явно наблюдалось преимущество запорожского войска. Казацкая конница, окружившая главную армию татар, заканчивала ее уничтожение. Иван Шульга, осмотрев поле боя, приказал:

— Пусть пехота прекратит ружейный огонь, а то они своих перебьют. Пусть помогают кавалерии в рукопашном бою.

Через час все было кончено. Остатки разрозненных татарских воинов еще оказывали сопротивление. Но повлиять на его результат, они уже не могли. Кошевой атаман выехал на холм, поднял вверх руку с саблей и прокричал:

— Наша сила взяла!

Вся степь отозвалась радостными казацкими криками. Татары побросали оружие и начали сдаваться в плен. Запорожцы ходили по степи, разыскивая раненых, и оказывая им помощь; перевязывали их и выносили с поля боя. Погибших казаков положили в яру.

— Разбивайте лагерь у рощи. Соберите все оружие и сносите его на телеги в обоз. Мертвых кладите в овраг, что за рощей. Пусть каждый, кто хочет, попрощается с погибшими братами, - приказал кошевой атаман.

Головань искал Кульбаса на поле. Он видел, как полковника окружили татары во время битвы. Но так, как его самого теснили басурмане, он потерял Кульбаса из виду. Теперь, когда все закончилось, Игнат вернулся на то место, где ему на помощь пришел полковник. Богатырь лежал на боку. Из его могучей груди торчали копья. Вокруг, валялось около двух десятков убитых татар. Вся земля была залита кровью. Головань стал на колени перед ним. Вынул копья из тела богатыря. Кульбас вздохнул и открыл глаза. Из ран на груди потекла кровь. Хорунжий оторвал от своей сорочки кусок ткани и начал перевязывать полковника.

— Не надо. Я чувствую, как жизнь уходит из меня. Слава Богу, перед смертью хорошего человека повидал. А то кругом одни поганые лежат. Передай моей жене - пусть простит меня и зла на меня не держит. Я очень ее любил, - проговорил Кульбас и замер.

Его открытые глаза смотрели в небо. Игнат поднял голову и увидел, парящего над ними сокола. Головань закрыл полковнику глаза.

— Батьку атаман! Пленные басурмане просят разрешение собрать своих убитых и похоронить, - обратился к кошевому вестовой.