Шрифт:
I
Экспериментируя с новыми технологиями
Когда коллеги Уэсли Смита спрашивали его – некоторые с усмешкой поднимали брови – что он делает с этим устройством (которое они все называли гаджет), то он отвечал им, что экспериментирует с новыми технологиями, хотя это было неправдой. Он купил гаджет, который назывался Кайндл, просто со злости.
– Я не удивлюсь, если при анализе своих продаж Амазон даже не заметит мое приобретение, – думал он и от этой мысли получал некоторое удовлетворение, но не настолько сильное, какое он надеялся получить,
Уэсли был преподавателем отделения английского языка в колледже Мура, штат Кентукки. Подобно всем преподавателям английского языка он лелеял мечту, что внутри себя он вынашивает роман, который когда-нибудь все-таки напишет. Колледж Мура относился к тому типу учебного заведения, который люди называют «хорошая школа». Друг Уэсли по английскому отделению (его единственный друг в отделении) однажды объяснил, что это означает. Друга звали Дон Оллман, и, когда он представлялся, ему нравилось говорить: «Я один из братьев Оллман. Я играю на огромной трубе (в действительности он ни на чем не умел играть)».
– Хорошая школа, – говорил он, – это такая школа, о которой за тридцать миль уже никто ничего не слышал. Люди называют школу хорошей, потому что никто просто не знает, что она плохая, и потому что большинство людей являются оптимистами, хотя про себя они такими не считают. Люди, которые называют себя реалистами, часто являются самыми большими оптимистами из всех.
– И это делает тебя реалистом? – как-то спросил его Уэсли.
– Я думаю, мир в основном населен засранцами, – ответил Дон, – и именно ты обнаружил это.
Колледж Мура не был хорошей школой, но не был и плохой. По шкале качества обучения колледж располагалась немного ниже посредственного уровня. Большинство из трех тысяч студентов оплачивали счета и многие из них находили работу после окончания учебного заведения, хотя мало кто продолжал (или хотя бы пытался) учиться ради получения степени. В колледже изрядно пили, и, конечно, часто праздновали, и по шкале увеселений колледж Мура находился уже чуть выше уровня посредственности.
Из стен колледжа вышло несколько политических деятелей, но тоже посредственных, даже по шкале взяточничества и махинаций. В 1978 году один из выпускников был избран в Палату представителей, но умер от сердечного приступа через четыре месяца. Его сменил выпускник Бейлора.
Единственными признаками исключительности колледжа были мужская футбольная команда и женская баскетбольная команда, игравшие в третьем дивизионе. Футбольная команда «Мангусты Мура» была одна из худших команд в Америке, победившая только в семи играх за последние десять лет. Постоянно говорили о ее расформировании. Нынешний тренер был наркоман, которому нравилось говорить людям, что он посмотрел фильм «Рестлер» двенадцать раз и никогда не плачет, когда Микки Рурк рассказывает своей отвергнутой дочери, что он просто развалившейся кусок мяса.
Женская баскетбольная команда, однако, была исключительно на хорошем счету, особенно принимая во внимание то, что большая часть игроков имела рост не более пяти футов семи дюймов и состояла из будущих маркетологов, оптовых продавцов или (если им повезет) персональных
Дон Оллман заявлял, что и весь факультет был посредственностью. Не безнадежным, как его футбольная команда – что хотя бы было занимательно – но, точно, посредственным.
– А что скажешь про нас? – спросил Уэсли.
Они находились в кабинете, который делили на двоих. Когда студент приходил на консультацию к преподавателя, то второй преподаватель уходил, освобождая место. Большую часть осенних и весенних семестров это не доставляло неудобств, так как студенты всегда приходили на консультации только перед самой сессией. И даже тогда приходили только старшекурсники-зубрилы, привыкшие зубрить еще с начальной школы. Дон говорил, что иногда фантазирует о консультации соблазнительной студентке, одетой в футболку с надписью «Я ПЕРЕСПЛЮ С ТОБОЙ ЗА ХОРОШУЮ ОЦЕНКУ», но этого никогда не случалось.
– Про нас? Да ты просто посмотри на нас, дружище.
– Вот я, например, собираюсь написать роман, – сказал Уэсли, хотя даже эти слова угнетали его. С тех пор, как от него ушла Эллен, всё угнетало его. Когда он не был в депрессии, то чувствовал раздражение.
– Да, и Президент Обама даст тебе звание поэтического лауреата! – воскликнул Дон. Затем он указал на захламленный стол Уэсли. Кайндл лежал как раз на книге «Американские мечты», учебнике Уэсли, который он использовал в курсе литературы.
– Полезная вещь?
– Просто замечательная, – ответил Уэсли.
– И он сможет заменить тебе книгу?
– Никогда, – ответил Уэсли. Но он уже начинал в этом сомневаться.
– Я думал, их выпускают только белого цвета, – сказал Дон.
Уэсли посмотрел на Дона также высокомерно, как на него самого смотрели при первой встрече в английском отделении с Кайндлом в руках.
– Ничего не бывает только белым, – сказал он, – это же Америка.
Дон обдумал это и затем сказал:
– Я слышал, ты и Эллен разбежались.
Уэсли вздохнул.
Еще четыре недели назад Эллен была его вторым другом и даже более достойным. Она, конечно, не работала в английском отделении, одна только мысль оказаться в постели с кем-то из английского отделения, пусть даже это была бы самая (по правде, лишь чуть) симпатичная Сюзанна Монтанари, приводила его в содрогание. А Эллен была ростом пять футов два дюйма, с голубыми глазами, стройная, с копной коротких вьющихся черных волос, что делало её отдаленно похожей на эльфа. У неё была потрясающая фигура и целовалась она с энергией дервиша (Уэсли никогда не целовался с дервишем, но мог себе это представить). И её энергия не ослабевала, когда они находились в постели.