Ураган Уайетта
Шрифт:
Уайетт глубоко вздохнул. Он чувствовал себя обязанным убедить этого худого черного человека, в глазах которого неожиданно появился теперь холодный металлический блеск.
– Ураган был замечен пять дней тому назад одним из метеорологических спутников. Спустя сутки я отправился на встречу с ним на специально оборудованном самолете и обнаружил, что этот ураган чрезвычайно опасен, один из самых опасных из тех, с которыми мне приходилось сталкиваться. Я держал его под контролем, пока мне не пришлось покинуть базу, и до тех пор он шел по расчетному курсу. Но потом я не имел возможности следить за ним.
– Этот
– Нет, – сказал Уайетт. – Но ураганы часто совершенно непредсказуемо меняют траекторию.
– Вы сообщили об этом командующему Бруксу? – спросил Мэннинг резким тоном.
– Да.
– Но он, кажется, не купился на вашу информацию. Он продолжает спокойно сидеть на мысе Саррат, вон там, за заливом.
Уайетт сказал, аккуратно подбирая слова:
– Командующий Брукс не вполне волен в своих решениях. Он должен принимать во внимание много разных обстоятельств, к примеру, войну, которую вы ведете. Он принимает на себя оправданный риск.
Фавель кивнул.
– Это верно. Я его понимаю. В такое время покидать базу нежелательно. – Он хитро улыбнулся. – Да я в и не хотел, чтобы он это сделал.
– Это не имеет значения, – опять вмешался Мэннинг. – Если в он был уверен, как, видимо, уверен мистер Уайетт, в том, что ураган приближается, он бы безусловно эвакуировал базу.
Фавель подался вперед.
– Вы абсолютно уверены в этом, мистер Уайетт?
– Да.
– Даже несмотря на то, что вы сейчас не имеете возможности свериться со своими приборами?
– Да, – сказал Уайетт и посмотрел Фавелю прямо в глаза. – Два дня назад я встретил старика около Сен-Мишель, прямо перед началом военных действий. Он укреплял крышу своей хижины.
– Я тоже видел человека, который занимался этим, – подтвердил Фавель. – Мне показалось...
– Ради Бога! – взорвался Мэннинг. – У нас тут не заседание этнографического общества. Решения, которые мы принимаем, должны быть основаны только на фактах.
– Помолчи, Чарльз, – сказал Фавель. – Я родился на этой земле так же, как и мистер Уайетт. Рыбак рыбака видит издалека. – Заметив, как вытянулось лицо Уайетта, он расхохотался. – Да, да. Я все о вас знаю. У меня заведено досье на каждого иностранца на острове. – Он стал серьезным. – Вы говорили с ним, с тем человеком?
– Да.
– Ну, и что он сказал?
– Он сказал, что идет большой ветер, что он, закончив укреплять крышу дома, присоединится к своей семье, укрывшейся в пещере в горах. Он сказал, что большой ветер придет через два дня.
– Как соотносится это с вашей оценкой?
– Полностью совпадает, – сказал Уайетт.
Фавель повернулся к Мэннингу.
– Этот человек пошел к пещере, где он будет молиться своему древнему богу, более древнему, чем те, которых мои предки принесли из Западной Африки, Хунракену – карибскому богу бури. – Обращаясь к Уайетту, он продолжал. – У меня есть вера в инстинкт моего народа. Может быть, – он поднял вверх свой тонкий коричневый палец, – всего лишь может быть, сюда придет ураган. Давайте предположим, что он придет. Каковы могут быть его последствия здесь?
– Мейбл – особенно опасный... – начал Уайетт.
– Мейбл? – перебил его Фавель, коротко засмеявшись. – Вы, ученые, лишены чувства драматического.
– Он ударит с юга, – снова сказал Уайетт, – и налетит на залив Сантего. Здесь мелкие воды, и возникнет громадная волна, то, что обычно называют цунами.
Фавель щелкнул пальцами.
– Карту! Посмотрим, как это будет выглядеть.
Крупномасштабная карта была мгновенно расстелена на столе, и они склонились над ней. Костон с интересом следил за развитием взаимоотношений Уайетта и Фавеля и подошел поближе. Мэннинг, несмотря на свой скептицизм, находился под впечатлением масштаба возможной трагедии. Фуллер, будучи человеком попроще, с интересом наблюдал за происходящим, не особенно вдаваясь в суть дела.
Фавель положил ладонь на карту в районе залива Сантего.
– Эта приливная волна, или цунами, какова может быть ее высота?
– Я не гидролог, это не моя область, – сказал Уайетт, – но я могу предложить вам свои соображения. Низкое давление внутри урагана поднимет море футов, скажем, на двадцать или двадцать пять над нормальным уровнем. Когда эта вода войдет в залив, она на мелководье начнет вздыматься еще выше. Кроме того, по мере движения волны будет происходить ее сжатие – все больше воды будет скапливаться во все меньшем объеме. – Поколебавшись немного, он заметил твердо. – Можете исходить из того, что основная волна будет футов пятьдесят.
Кто-то из присутствующих тихо присвистнул. Фавель протянул Уайетту черный карандаш.
– Можете ли вы обозначить районы, которые будут затоплены?
Уайетт, взяв карандаш, сказал:
– Серьезное наводнение следует ожидать повсюду ниже линии семидесяти футовой отметки. Я бы на всякий случай, пожалуй, ориентировался на высоту в восемьдесят футов над уровнем моря. – Он провел волнистую линию на карте. – Все, что в сторону моря от этой линии, подлежит затоплению. – Он сделал паузу, затем постучал карандашом по устью Негрито. – Воды реки повернут вспять, и можно ожидать наводнения в долине на протяжении миль, скажем, десяти. Кроме того, вода обрушится на нас в виде проливного дождя.
Фавель внимательно посмотрел на карту и кивнул.
– Как было тогда, – сказал он. – Вы изучали данные об урагане 1910 года, мистер Уайетт?
– Да, но их, к сожалению, немного. Надежной информации нет.
Фавель тихо сказал:
– Шесть тысяч погибших. Очень интересная статистика, на мой взгляд.
Он повернулся к Мэннингу.
– Посмотри на эту линию, Чарльз. Она охватывает весь мыс Саррат, низину, где находится аэродром, вплоть до горы Рамбо, весь Сен-Пьер и равнину до устья Негрито. Все это будет затоплено.
– Если Уайетт прав, – подчеркнуто заметил Мэннинг.
Фавель наклонил голову.
– Разумеется. – Глаза Фавеля рассеянно устремились куда-то вдаль, и он некоторое время стоял, погруженный в раздумья. Потом обратился к Уайетту. – Этот человек у Сен-Мишель сказал что-нибудь еще?
Уайетт напряг свою память.
– Да нет, кажется, больше ничего. Ах нет, он произнес такую фразу, что, мол, идет еще один ветер сильнее, чем ураган. И добавил, что Фавель спускается с гор.
Фавель грустно улыбнулся.