Ураган Уайетта
Шрифт:
Костон хмыкнул.
– Неплохая сделка с точки зрения американцев, хотя немного и жесткая.
– То же они проделали на Кубе с базой Гуантанамо. Кастро получает от них вдвое больше, но я думаю, он предпочел бы иметь Гуантанамо, а не американцев.
– Еще бы.
– Флот старается укрепиться здесь и использовать эту базу в качестве замены Гуантанамо в случае, если Кастро решит отобрать ее у американцев. По-моему, возможность такая имеется.
– Имеется, – согласился Костон. – Не думаю, что он может вернуть ее силой, но при удачных политических
– Как бы то ни было, у американцев есть мыс Саррат, – сказал Уайетт. – Но он далеко не так хорош, как Гуантанамо. Залив Сантего мелкий, даже легкий крейсер сюда не зайдет. А чтобы только достичь уровня Гуантанамо с точки зрения оборудования и удобств, понадобится еще двадцать лет и миллионов двести долларов. Хотя как воздушная база мыс Саррат оборудован неплохо, поэтому мы и используем его в качестве центра для изучения ураганов.
– Да, мисс Марлоу говорила мне об этом, – начал было Костон, но тут вернулись Хансен с Джули, и он решил воспользоваться случаем, чтобы пригласить Джули на танец.
– Вы не собираетесь предложить мне выпить? – вопросил Хансен.
– Пожалуйста, наливай, – сказал Уайетт и в это время увидел, как в комнату вошел Шеллинг с еще одним офицером. – Скажи мне, Гарри, каким образом удалось Шеллингу получить чин капитана третьего ранга?
– Не знаю, – сказал Хансен, присаживаясь к столу. – Наверное, потому, что хороший метеоролог. Офицер из него, как из быка дойная корова. Настоящий офицер должен вести людей, а этот не может быть даже вожатым у девчонок-скаутов. Так что он получил повышение по линии специальности.
– Я расскажу тебе кое-что, – сказал Уайетт и поведал Хансену об утреннем разговоре с Шеллингом. Он закончил рассказ словами:
– Он думает, что метеорология – точная наука. Прямо как говорится в учебниках. Такие люди пугают меня.
Хансен засмеялся.
– Дейв, ты столкнулся с типом офицера, который не так уж редок в старом добром американском флоте. Пентагон просто кишит ими. Он всегда действует по уставу по одной простой причине – в этом случае он никогда не ошибется, а офицер, который не ошибается, считается надежным и удобным.
– Надежным! – Уайетт почти сорвал голос. – Да в своей работе он так же надежен, как гремучая змея. В его руках жизни людей!
– Большинство морских офицеров отвечают за людские жизни, – сказал Хансен. – Послушай, Дейв, я тебе скажу, как надо обращаться с такими парнями, как Шеллинг. У него скрытный ум, он сам как стенка. Сквозь него не пройдешь. Значит, надо идти в обход него.
– Это мне трудно. У меня же нет статуса. Я не имею отношения к военно-морскому флоту, я даже не американец. Он составляет сообщения для Бюро погоды, они поверят ему.
– Ты что-то сильно переживаешь по этому поводу. В чем дело?
– Черт его знает. У меня странное предчувствие, что все скоро пойдет не так, как надо.
– Ты имеешь в виду Мейбл?
– Да, наверное, Мейбл. Я не вполне уверен.
– Я тоже по этому поводу переживал, когда копошился
Уайетт сказал:
– Гарри, я родился здесь и мне довелось здесь увидеть кое-какие странные вещи. Я помню, когда я был еще мальчишкой, нам сообщили, что приближается ураган, но мы можем не беспокоиться, – он пройдет в милях в двухстах от Гренады. Никто и не стал беспокоиться, кроме жителей горных районов, которым, кстати, никто ничего так и не сообщил. Там много истинных карибцев, у некоторых тысячелетние корни в районе Карибского моря. Они укрепили двери встроенных в породу амбаров и спрятались в них. Когда ураган подошел к Гренаде, он вдруг сделал резкий поворот вправо и чуть не затопил остров. Откуда эти горные жители знали, что ураган повернет?
– У них было предчувствие, – сказал Хансен. – И хватило здравого смысла прислушаться к нему. Со мной так тоже бывало. Я однажды летел в облаке, и вдруг что-то словно толкнуло меня. Я рванул рычаг и немного снизил высоту. И будь я проклят, если в том слое, где я только находился, не объявился гражданский самолет. Он просвистел надо мной на расстоянии комариного носа.
Уайетт пожал плечами.
– Как ученый я должен полагаться не на свои чувства, а на то, что я могу измерить. Я же не могу продемонстрировать свои ощущения Шеллингу.
– Черт с ним, с Шеллингом! – сказал Хансен. – Дейв, я не думаю, что найдется хоть один крупный ученый, который бы не двигался вперед с помощью интуиции. Я все же считаю, что ты должен обойти Шеллинга. Что ты думаешь о том, чтобы поговорить с командующим?
– Я посмотрю, как пойдут дела завтра, – сказал Уайетт. – Я хочу убедиться в том, что перед нами действительно настоящий ураган.
– Не забывай о своих чувствах к Мейбл, – сказал Хансен.
– Какие же чувства ты испытываешь к этой Мейбл? – раздался сзади холодный голос Джули.
Хансен расхохотался и приподнялся со стула. Джули жестом руки усадила его обратно.
– Все ноги оттанцевала, – сказала она. – А я еще ничего не пила. Следующий танец мы пропустим. – Она бросила взгляд на Уайетта. – Кто эта Мейбл?
Хансен подавился смешком.
– Это одна из девочек Дейва. У него их целый набор. В прошлом году была Изабель, помнишь, Дейв? Ты славно и весело побаловался с ней.
Уайетт сказал:
– А тебя она неплохо отколошматила, если не ошибаюсь.
– Но мне удалось вырваться из ее объятий. Костон щелкнул пальцами и, словно в озарении, воскликнул:
– Да вы же говорите об ураганах, правда?
– Зачем это ураганам дают женские имена? – спросила Джули с оттенком неудовольствия.
– Так их легче запомнить, – сказал Уайетт с невозмутимым лицом. – И трудно забыть. Кажется, ассоциация женских клубов Америки выдвинула протест по этому поводу, но у них ничего не вышло. Один раунд борьбы между полами был выигран.
– Я бы хотел познакомиться с вашей работой, – сказал Костон. – В профессиональном плане, я имею в виду.
– Вы же в отпуске.