Ураган
Шрифт:
– А сколько из них женских?
– Ни одного. Это все черепа молодых мужчин. Так что вы можете не опасаться за свою хорошенькую головку.
Бонни вытаращила глаза в ответ на шутку Августина и спросила:
– А почему только мужские?
– Чтобы напоминать мне, что и я смертен.
Бонни тяжело вздохнула.
– Вы один из них.
– В те моменты, когда я уверен, что вся моя жизнь рухнула к черту, я прихожу сюда и думаю о том, что случилось с этими беднягами. И моя перспектива видится мне уже в значительно лучшем
– Что ж, в этом есть такой же смысл, как и во всем другом. Могу я принять душ?
Позже, за кофе, Августин рассказал ей о своем разговоре с приятелем из ФБР.
– Он сказал, что они станут считать исчезновение вашего мужа похищением только с того момента, когда будут располагать достоверными сведениями о требовании выкупа. И подчеркнул слово «достоверными».
– А как же сообщение на автоответчике? Ведь в разговор вмешался посторонний человек.
– Разумеется, они внимательно прослушают сообщение. Но должен предупредить вас, что у них сейчас мало людей, многие агенты серьезно пострадали во время урагана.
Бонни высказала недовольство тем, что ФБР мало заботит судьба Макса. Но Августин объяснил ей, что мужья-гуляки частенько пользуются стихийными бедствиями, чтобы улизнуть от жен. А потом значительные людские и материальные средства напрасно тратятся на их поиски в домах, квартирах и на яхтах любовниц. Так что сейчас ФБР довольно скептически относится к поступающим после урагана заявлениям о пропаже супругов.
– Боже мой, но ведь мы же только что поженились. Макс не стал бы выкидывать такой фортель.
Августин пожал плечами.
– Да кто его знает.
Бонни перегнулась через кухонный стол и попыталась ударить Августина, но он уклонился и парировал ее удар предплечьем, а затем попросил Бонни успокоиться. Щеки Бонни раскраснелись, глаза сверкали.
– Похоже, мы ничего не можем поделать в этой ситуации, – сказал Августин.
– Но вы же сами слышали голос того человека на автоответчике!
– Да, и мне любопытно, почему серьезный похититель вел себя так глупо. «Не льсти себе, Макс». А потом он вмешался в разговор и сказал: «Я люблю тебя, Бонни». Только для того, чтобы укорить вашего мужа, понимаете? Заставить его почувствовать себя дерьмом. – Августин добавил еще кофе в их чашки. – Есть во всем этом что-то чертовски странное. Вот и все, что я хочу сказать.
Бонни была вынуждена согласиться с Августином.
– Оставить свой голос на пленке...
– Вот именно. Этот похититель или ужасно глуп, или он просто наглец...
– Или ему просто наплевать на все, – предположила Бонни.
– Вот, вы это тоже заметили.
– Но это просто ужасно.
– А может, и ничего страшного.
– Не начинайте сначала. Макс не такой! – возмутилась Бонни.
– И потом эта чепуха насчет звонка Питу в «Родэйл», проект афиши... это что, какой-то код? Ведь если бы какой-нибудь псих похитил меня, то уж о работе я стал бы беспокоиться в самую последнюю очередь. Главной заботой было бы спасти свою шкуру.
Бонни отвернулась.
– Вы не знаете Макса, он просто трудоголик.
– Так что мы теперь будем делать? – Бонни зажала чашку в ладонях, легонько потряхивая ее. – Вы слышали, каким тоном говорил этот человек.
– Да, слышал.
– Давайте согласимся, что он не обычный похититель. Но кто же он?
Августин покачал головой.
– Откуда я могу знать, миссис Лам?
– Называйте меня Бонни. – Она встала, уже совершенно успокоившаяся, и завязала пояс халата, который ей одолжил Августин. – Возможно, вместе мы сумеем его вычислить.
Августин глотком допил свой кофе.
– Я думаю, нам обоим надо немного поспать.
По пути назад к дому Тони Торреса Иди Марш спросила у Кусаки, есть ли у него на часах секундомер с остановом.
– Зачем он тебе?
– Хочу засечь, сколько пройдет времени, прежде чем этот засранец попытается трахнуть меня.
Кусака, вынашивавший в мыслях аналогичные планы в отношении Иди, предположил:
– Думаю, пройдет два дня, и уж тогда он начнет шевелиться.
– А я думаю, что два часа, – высказала Иди свое мнение.
– И что ты станешь делать? Все-таки десять тысяч – это десять тысяч.
– Мог бы и поудачнее пошутить. Да я скорее глаза себе выколю кинжалом, чем позволю этой свинье дотронуться до меня. – Да, низко же она пала, если докатилась от свидания с Кеннеди до этого гребаного продавца трейлеров.
– А если он не отстанет? – поинтересовался Кусака.
– Тогда я уйду.
– Да, но...
– Эй, если тебе так сильно нужны деньги, то сам и трахайся с ним, понял? Думаю, вы составите прелестную парочку.
Кусака оставил в покое эту тему. У него уже имелся запасной план на тот случай, если сделка с Тони Торресом не выгорит. В мотель ему позвонил Авила, настроение у него было прекрасное. Видимо, голос свыше подсказал Авиле, что он может жутко разбогатеть, открыв собственный кровельный бизнес. Этот же голос сообщил ему, что ураган оставил без крова двести тысяч человек, и многие из этих бедняг так сильно желают отремонтировать свои дома, что даже не подумают поинтересоваться строительной лицензией, которой у Авилы, естественно, не было.
– Но ты же боишься высоты, – напомнил ему Кусака.
– А вот тут в дело вступаешь ты. Я босс, а ты прораб. Все что нам нужно, так это подобрать бригаду.
– Ты хочешь сказать, что не будешь вместе с нами торчать на крышах под палящим солнцем возле котла с кипящим гудроном.
– Господи, Кусака, должен же кто-то заниматься бумажной работой. Надо же будет составлять контракты.
Кусака поинтересовался насчет заработка. Авила сказал, что его знакомые парни получают пятнадцать тысяч долларов за крышу, причем треть суммы выплачивается авансом. Некоторые владельцы домов, чтобы ускорить работу, предлагают расчет наличными. А работы здесь столько, что им хватит на два года.