Ураган
Шрифт:
— И все без споров принимают эту причину? — спросила Николь.
— Согласно обобщающему документу, они не хотят об этом спорить, — ответил Лукас. — Каждый год восемнадцатилетние ребята с морской фермы отправляются в улей, месяц живут на подростковом уровне и проходят лотерею. Этот месяц должен показать, как легко любому адаптироваться к серьезным различиям между жизнью на ферме и в улье, включая патрули носачей.
Лукас помолчал.
— Едва ли один из двадцати кандидатов с морской фермы получает работу в улье. Остальные возвращаются домой с яркими воспоминаниями
Я рассмеялась.
— Учитывая мой детский страх перед носачами, я могу понять эти чувства.
— Работники безопасности морской фермы используют для поддержания порядка множество методов, включая широкое распространение камер наблюдения и беспилотников, — сказал Лукас. — Определенный уровень мелкой преступности, вроде воровства фруктов или порчи камер, они принимают как неизбежность. Если случаются более серьезные преступления, арестовывают всех наиболее подозрительных и доставляют в улей, ожидая, что носач прочтет их разумы.
Лукас скривился.
— На самом деле, конечно, разумы подозреваемых читает Мортон. Невиновных отправляют обратно на ферму, а виновных оставляют в улье для подобающего лечения. В нормальных условиях количество серьезных преступлений на морской ферме очень мало. Перспектива подвергнуться чтению разума носачом и пройти продолжительную терапию в улье, похоже, удерживает большинство людей от проблем.
Лукас выжидательно взглянул на Адику.
— Отряд Мортона отвечает за морскую ферму последние четыре десятилетия. Адика семь лет проработал у Мортона, и я надеюсь, он сможет дать нам более детальную информацию и посоветует, стоит ли принимать на себя эту ответственность.
Адика выглядел обескураженным.
— Лукас, ты только что рассказал нам о морской ферме гораздо больше, чем я когда-либо знал. В отделе детали известны только тактической группе Саанви и самому Мортону. Ударная группа получила строгие распоряжения не пытаться узнавать о морской ферме, никогда ее не обсуждать и желательно вообще о ней не думать.
Я потрясенно посмотрела на него.
— Что? Почему?
— Потому что Мортон ненавидел читать разумы подозреваемых с фермы. Занимаясь ими, он надолго выходил из строя, и любое упоминание об этом месте его расстраивало.
Лукас нахмурился.
— Почему у Мортона возникали проблемы с чтением жителей морской фермы?
— Мне казалось, по нескольким причинам. Этих людей пугала сама идея проверки носача, многие их мысли были непонятны, и все они были виновны в чем-то, что в улье считалось преступлением.
— А отклики пограничных телепатов помогали? — спросил Лукас.
— С этими людьми пограничные телепаты бесполезны, — ответил Адика. — Даже Мортону приходилось подолгу изучать каждый разум в попытке понять, совершили подозреваемые обычное правонарушение — эквивалент подросткового проступка на другом уровне улья — или что-то более серьезное.
— Очевидно, эта работа была исключительно тяжела для Мортона, — заметил Лукас.
— Чудовищно тяжела, — согласился Адика. — Он панически боялся Внешки и считал,
Адика вздрогнул.
— Мортон особенно тяжело реагировал на чтение второй группы разумов.
Лукас пробежался пальцами по волосам.
— Это объясняет, почему Саанви так жаждет передать нам ответственность за морскую ферму. В последние месяцы там произошла серия мерзких инцидентов, которые привели ко множественным ранениям и одной смерти. Работники безопасности фермы отправили в улей четыре группы подозреваемых, в которых не оказалось истинного преступника. Сейчас прибыла пятая группа, и Мортон отказался читать их разумы.
— Пятая группа! — поморщился Адика. — Понятно, что это вывело Мортона из себя.
Я подумала, когда именно Мортон отказался читать эти разумы, и решила, что сразу после разговора со мной. Мортон не жалел себя. Он ненавидел проверять разумы людей с морской фермы, но продолжал выполнять свой долг сорок лет. И позволил себе попробовать уклониться от этого лишь сейчас, потому что нашел другого телепата, которого счел более подходящим для этой задачи.
— Сколько людей было в первых четырех группах? — спросила я.
Лукас проверил свой инфовизор.
— Всего тридцать четыре человека.
Я представила, как чувствовала бы себя в подростковом возрасте, если бы меня арестовали и потащили на чтение разума к носачу. Это стало бы жутким опытом. Со слов Лукаса, людей с морской фермы это пугало еще больше.
— Тридцать четыре невиновных, — сказала я. — Всех назвали подозреваемыми и провели через травматичную процедуру.
— Да, — согласился Лукас. — А сейчас в улье еще восемь человек ожидают проверки мыслей. Поскольку Мортон отказался этим заниматься, Саанви хочет передать другому отряду всю полноту ответственности за морскую ферму. Нас она считает очевидным вариантом, подчеркивая, что Эмбер не сочтет тревожными образы в разумах с морской фермы, так как сама была во Внешке.
Я кивнула.
— Саанви права. Мортон в одиночестве нес бремя морской фермы сорок лет. Пришла пора другому телепату взять на себя эту отвественность, и мне это будет сделать легче, чем кому-то другому.
— Не думаю, что мы должны спешить соглашаться, — возразил Лукас. — Этого отчаянно хочет Саанви. Она сосредоточилась на образах из Внешки, поскольку с этим ты справишься лучше Мортона, но явно есть и более широкие проблемы в чтении таких разумов телепатами.
Он помолчал
— Адика упоминал, что многие мысли обитателей фермы нечитаемы, и Мортону приходилось проводить долгое время, изучая каждого человека и устанавливая его вину или невиновность. Меня тревожит, что эти разумы могут содержать не только непонятные мысли, но и особенно смущающие или огорчительные эмоции.