Ураган
Шрифт:
Го Цюань-хай подошел к старухе:
— Ты говорила это? Ругала нашу демократическую власть?
Старуха оглянулась. Комната была полна народу.
— Не говорила я такого… да мне и домой пора… — сказала она.
Но Го Цюань-хай задержал ее и сделал знак Чжан Цзин-жую:
— Отведи ее в группу по ликвидации неграмотности, пусть там допросят. Старуха не так проста, как прикидывается.
Когда Чжан Цзин-жуй привел старуху Ду в группу по ликвидации неграмотности, там шли занятия. Все окружили старуху и стали допрашивать: где спрятала
— Нет у меня оружия. На что мне, старухе, оружие?
Но по лицу было видно, что она что-то скрывает.
— Так что же ты спрятала? А ну, говори!
— Есть у меня два золотых кольца… да и те не мои: жена Добряка Ду просила спрятать, а больше ничего нет.
— Куда ты их спрятала?
— Дома, дома спрятала. Сейчас же принесу, только не вяжите меня, не позорьте мое имя!
— Ладно, — усмехнулся вошедший Го Цюань-хай, — вязать не будем. Принеси кольца в крестьянский союз. А больше у тебя ничего нет?
— Нет, председатель, нет ничего.
— Смотри, если что утаишь, а мы найдем — худо тебе будет. Иди да о гоминдановских бандах и думать забудь. Они не придут, и старые времена тоже никогда не вернутся.
XVI
Сяо Ду принадлежал к числу мелких помещиков. Го Цюань-хай, хорошо знавший положение в каждом доме, считал, что имущества в семье Сяо Ду немного, и их не тронули. Однако после того как обнаружилось, что старуха спрятала золотые кольца жены Добряка Ду, все помещичьи приспешники попали под подозрение.
Деревенские активисты решили проверить как следует всех родственников и прихвостней помещиков. Потухший уже было огонь народного гнева вспыхнул с новой силой.
На новогодние праздники в крестьянском союзе проходили собрания. Было создано шесть новых групп, и в домах, где они работали, всю ночь горели масляные лампы. Заправку ламп поручили холостяку Хоу, квартировавшему когда-то у Чжан Фу-ина.
Хоу был бережлив и расчетлив и никак не мог примириться с таким безудержным расходом масла. Порою он недовольно бурчал, что, мол, эти чертовы лампы пьют масло, будто драконы воду, а иногда слышались его тяжкие вздохи:
— Вот и еще одна бутылка вышла. Ночи такие длинные, что только и знай подливай…
Оружия больше не находилось. Изредка попадалось золото, чаще серебро и материя, но очень немного. Все эти поиски были настолько утомительными, что люди валились с ног и на совещаниях часто засыпали, а еще чаще уходили домой, не дожидаясь конца.
Как-то раз ночью, войдя в один из домов, где горела лампа, Го Цюань-хай увидел у стола Хоу и старика Суня. Они его не заметили и продолжали беседовать.
— Ты все расстраиваешься… — говорил возчик.
— Да помилуй, старина Сунь, как тут не расстраиваться? Ведь такая пропасть масла уходит. Как нам, беднякам, можно столько тратить…
— Смотря на что тратить, — поучительно заметил возчик. — Но ты все же верно говоришь. Мы сейчас это масло не
Замечание Суня показалось председателю правильным и метким, и на следующий день он послал нарочного в деревню Саньцзя, чтобы тот узнал у Сяо Сяна, как поступать дальше.
Сяо Сян сам был занят этим вопросом. Сообщения из других деревень подтверждали одно и то же: ценностей больше не было, и люди напрасно расходовали силы на их поиски.
«Старый Сунь, пожалуй, прав, — подумал начальник бригады, выслушав нарочного. — Стоит ли «выжигать масло попусту»?
Эти слова поразительно точно характеризовали положение. Сяо Сян вспомнил, как кто-то однажды сказал ему, что руководитель должен ко всему прислушиваться, и особенно к словам обыкновенных простых людей. «Выжигать масло попусту» — вот как раз то, что сейчас происходит. Сяо Сяну вспомнился веселый балагур возчик и его занимательные рассказы про медведя. Он невольно улыбнулся и вполголоса сказал самому себе:
— Про медведя — это, конечно, чепуха, а вот «выжигать масло попусту» — интересная мысль. Действительно, пора переходить к новым формам работы.
Во всех случаях, когда возникали какие-либо затруднения, Сяо Сян неизменно обращался к статьям Мао Цзе-дуна и всегда находил в них нужный ответ. «Учиться у масс и тщательно контролировать низовых руководителей», — таков был смысл ответа.
Сяо Сян тотчас же составил доклад комитету партии и написал двум товарищам, работающим в уездном комитете. Запечатав пакеты, он приказал Вань Цзя свезти их в уездный город.
Затем он разослал милиционеров по деревням района предупредить активистов, в том числе и старика Суня, чтобы на следующий день все пришли на общее собрание.
На следующий день, после завтрака, активисты из разных деревень начали стекаться в Саньцзя.
До начала собрания начальник бригады прошелся по деревне и поинтересовался тем, что думают крестьяне о дальнейших поисках припрятанного помещиками имущества.
Одни уверяли, что если поиски продолжить, то можно будет еще кое-что найти. Другие придерживались иного взгляда, утверждая, что если у помещиков еще что и осталось, то такая мелочь, которой не окупить затраченного времени. Они советовали заняться лучше промыслом, заготовкой топлива и подготовкой к весенним полевым работам.
На собрании было много споров. Но все выступавшие возвращались к одному и тому же вопросу: продолжать поиски или прекратить их? Больше всех говорил и размахивал руками старый Сунь. Некоторые его суждения выслушивались со вниманием, а иные, как всегда, вызывали веселый смех.
Сяо Сян, сидя у стола, записывал речи выступавших. Наконец он отложил ручку в сторону и обратился к собранию:
— Я хочу задать один вопрос: ради чего мы, собственно, боремся с феодализмом?
Ответы поступили разные.