Уроборос
Шрифт:
– Ну, дорогая! Не сердись! – начал он заученным тоном. Она резко перебила его на полуслове, ткнув указательным пальцем в него так, словно хочет проткнуть его насквозь:
– Я с тобой не разговариваю!
–Ну, понеслось!
Диана психованно сделала резкое движение пальцами у своих губ, словно застегнула замок. Собрала свои светлые вьющиеся волосы в хвост и закрутила их вокруг головы. Это означало, что вечер испорчен окончательно. Гэрри направился к ней, в его походке чувствовалась усталость. На ходу он снял пиджак и небрежно бросил его на диван рядом с Дианой. Она, сверкнув от бешенства глазами, тут же отшвырнула его ногой
Он подошел к столу, на котором его ждал уже остывший романтический ужин, нетерпеливо налил полный бокал виски и выпил его залпом:
– Подбери!
В его голосе послышалась угроза, но Диана не заметила это: она и сама слишком была рассержена на него.
– Ага, бегу! – не глядя, ответила она, гордо подняв маленький капризный подбородок вверх. Гэрри с силой поставил пустой стакан на стол, громко стукнув дном.
– Подними, я тебе сказал! – взревел Гэри.
Диана моментально сжалась, подбородок ее дрогнул и задрожал.
– Я вам что, мальчик для битья?! Один об меня ноги вытирает, когда ему вздумается, и вторая – туда же! – орал на нее Гэри.
Она быстро вспорхнула с дивана, схватив пиджак, и исчезла в другой комнате. Гэри налил себе еще виски и задумался, глядя в бокал: «Тоже мне! Нашли тряпку! Потакаешь им, а они на шею садятся . Умники!» Перед тем, как войти в зал, Диана опасливо выглянула из-за угла спальни. Гэри сделал вид, что не заметил ее. Он залпом выпил виски и сел на диван. Диана виновато засеменила к нему и подсела рядом на край:
– Что-то случилось?
Гэри вместо ответа глубоко вздохнул и отвернулся.
– Опять напарник? – вкрадчиво спросила она. Он посмотрел в пустой стакан и мрачно задумался. Диана предположила:
– Может, он такой, потому что у него недавно жена умерла? Ты же сам говорил…
– Какая мне разница? Он – мудак. Понимаешь? – не сдержался и вскипел Гэри. Кровь бросилась ему в лицо. Глубокая обида подкатила к самому горлу.
Диана, видя его мучения, мягко принялась гладить его по голове, пытаясь успокоить, но он, сделав резкое движение головой в сторону, выскользнул из-под ее руки:
– Не надо! Не трогай.
– Конечно, это не оправдание. У нас у всех сложная жизнь. Но все же, мне даже жаль его, – увещевала она.
– Он мужик, а не ребенок, чтоб я его жалел! – перебил, захлебываясь от эмоций Гэри. – Каждый день цепляется ко мне. Он доведет меня! Когда-нибудь я разобью ему его поганое …
Гэри не договорил, но было все предельно ясно. Диана испуганно захлопала длинными ресницами и часто закивала, показывая свою солидарность. Она поняла, что никакие аргументы и доводы его сейчас не успокоят. Тогда, включив женскую интуицию, она решила найти другой подход.
– Ну, всё-всё. Успокаивайся! – гладя его по лицу, «замурлыкала» она, как кошка.
Это сработало. Гэри начал постепенно оттаивать и успокаиваться. Через несколько минут он почувствовал, как от виски потяжелела голова, восприятие стало слегка расплываться, теряя концентрацию. Реальность была уже не такой тусклой и болезненной, ее уже можно было «переварить». Диана почувствовала, как спадает напряжение и перешла к следующему этапу:
– А ты расскажешь, что сегодня было? Я же вижу, что произошло что-то жутко интересное! Обещаю, я никому не скажу. Честное слово! –
– Убийство? Маньяк объявился?
Ему крайне не нравился разговор. Гэри попытался ускользнуть от вопроса и перевести тему:
– Что за ерунда!
– Значит, точно маньяк! – радостно взвизгнула она.
Он не выдержал натиска очаровательной глупости и начал невольно улыбаться. Да и алкоголь сделал свое дело. Диана подвинулась к нему:
– А это сексуальный маньяк?
– Ты ненормальная! – он посмотрел в ее наивные голубые глаза, притянул к себе и поцеловал. Она почувствовала его желание: ей нравилось видеть, как он ее хочет. Они были вместе каких-то полгода, и за это время близость не потеряла для них новизны и остроты ощущений.
– Я думала, что ты мне изменяешь! Что ты с какой-нибудь телкой, – забираясь к нему на колени, лицом к лицу, сказала она.
– Господи! Ну, почему же ты у меня такая дурочка, – ласково прошептал он.
Его возбуждала в ней «животная женственность». Казалось бы, несочетаемые понятия, но не в ее случае. Когда-то давно он видел фильм Тарантино «Криминальное чтиво», вот там была героиня похожая чем-то на нее – порочная и невинная одновременно. Она была подругой боксера, который «не лег» на ринг в купленном бою. Гэри развязал пояс халата Дианы и притянул к себе. Она поддалась, как обычно. Глядя ей в глаза, он властно провел ладонью по ее телу от шеи до самого низа живота, остановившись чуть ниже пупка. «Что сейчас будешь делать? Хочу посмотреть. Хочу услышать, как попросишь!» – подумал он. Она изогнулась навстречу его руке и замерла, перестав дышать.
…
Ночью в офисе полиции работали только двое дежурных. Один, сидя на посту, методично и скрупулезно составлял протокол, оформляя бездомного. Другой, стоя перед вендинговым автоматом, читал рекламку, которая обещала, что новые торговые кофейные и снековые автоматы – это оптимальный выбор для тех, кто хочет быть уверенным в завтрашнем дне. «Вот уж в чем я уверен на все сто, так это в том, что завтра будет ровно то же, что и сегодня. Дерьмо!» – подумал он и вздохнул. Попивая горячий кофе из пластикового стаканчика, он играл очередную партию в крестики-нолики на мониторе, и почти уже ненавидел дуэт молодых панков, которые шумели в «клетке»2. Они там томились без малого полтора часа и успели «вынести» ему весь мозг. Схватившись за решетку руками, девица с веснушчатым носом кричала:
– Да вы достали уже! Выпустите меня отсюда! Вы вообще знаете, кто мой папа?!
– Не ори! – спокойно отхлебывая из стаканчика, приказал ей полицейский.
– Продюсер мой папа! И вам всем крышка! – угрожала конопатая девчушка, дрожа ярким малиновым гребнем и чуть не охрипнув от натужного крика.
– И мой! Мой папа тоже! – вдруг проснувшись, громко заорал алкаш в соседней камере. Своим участием он придал действию какой-то феерический абсурд.
– Не продюсер, а режиссер, причем, великий! Он отказался от меня, когда я был еще в утробе матери моей, – стукнув себя в грудь грязным кулаком, завопил страдальчески он, обращаясь к девушке. – Я так тебе скажу, во всем виновата Джульетта3!