Урод
Шрифт:
— Вот он! — заметив его краем зрения, Теонтай сделал широкий жест и улыбнулся. — Он не опасен, светлые господа, он надежно скован тем, что стократ крепче самого крепкого хитина или дерева. Но сила его при нем!
Светлые господа заворчали, вкладывая в это глухое звериное ворчание и страх, и ненависть, и предвкушение. Даже те, кто видел Крэйна на подходе к калькаду, не остались равнодушными.
Тильт довольно кивнул и незаметно махнул Крэйну ладонью. Заходящий Эно жгучей алой линией перечертил горизонт, в другой стороне уже всплывала над затихающей степью легкая синеватая дымка Урта.
— И сейчас Бейр
Крэйн, неторопливо разминая плечи, приблизился к очерченной площадке.
Люди исчезали с его пути бесшумно. Жадные взгляды протыкали кожу гнилыми деревянными шипами.
— Сам Бейр, господа! Спешите сразиться с ним, такая возможность выпадает не больше раза в жизнь. Торопитесь скрестить с ним оружие!
Дайте волю крови благородных воинов прежних времен, которая течет в вас, вызовите темного прислужника на бой! Потом вы сможете с гордостью рассказывать своим детям, как одолели опаснейшую тварь со всей освещаемой Эно и Уртом земли! Торопитесь! Не больше трех человек смогут меряться силой с самим Бейром! Спешите!
Толпа заколебалась, словно угодившая в песчаную ловушку волна, — вздрогнув, она отползла, щерясь оскаленными ухмылками, оставив перед ограждением одного человека. Он был невысок, но полон, прямые черные волосы едва прикрывали крупный покатый лоб. Глаза — два бегающих темных глазка под гладкими маленькими веками — остановились на Крэйне.
— Я, — оживленно потирая запястья, сказал он. — Я пойду.
— Вот он, настоящий герой! — закричал Теонтай восторженно, торжественно вручая ему дубинку, оставшуюся в калькаде от предшественника Крэйна. — Он рискнет жизнью, чтоб одолеть черного Бейра!
Человек, чувствуя на себе взгляды толпы, смущенно покрутил в руке оружие, приучая руку к непривычной рукояти. Он был силен, Крэйн машинально отметил плотные вздутия мускулов под потрепанным талемом, но не слишком. Просто крепыш, самодовольный, спешащий показать не столько силу, сколько готовность к драке. Вызвавшийся нарочито медленно отделился от людей, шагнул вперед. Даже успел немного развести руками и улыбнуться — показывая, что не злость толкает его вперед, а лишь желание наказать достойно страшное чудовище. Он немного ссутулился и смущенно косился на окружающих, каждой мельчайшей деталью своего тела демонстрируя свою беззащитность и в то же время решимость скрестить оружие с гораздо превосходящим его по силе противником. С таким лицом мог бы идти достойный гордый воин прежних времен, выступивший с голыми руками против выводка хеггов. Его выгодно оттенял Крэйн — неподвижно замерший, с устрашающей маской вместо лица, безликое и беспощадное животное, сам Бейр.
Вызвавшийся удобнее перехватил дубинку и коротко шагнул вперед. Крэйн видел его взгляд, не верхний, обращенный к зрителям, а другой, смотрящий на него самого. Полный щемящего до сладостных судорог вожделения увидеть кровь на разбитом лице. Кровь Крэйна.
Они дрались недолго. Крэйн чувствовал свою силу, и она крохотными молоточками стучала в мозг, манила одним страшным ударом раскроить голову гада от одного уха до другого. Но на одном из нальтов возвышался Хеннар
Тот, уверовав в свою силу, пер вперед. Он не чувствовал Крэйна, не понимал, что с ним просто играют, как опытный воин легко удерживает учебным мечом зарвавшегося ученика. Он все бил, одинаково, при каждом ударе сжимая губы, стараясь угодить непременно в лицо или пах.
«Время, — сказал неумолимый глухой голос в голове у Крэйна. — Пора».
Крэйн выдохнул и, дождавшись, когда противник снова ринется в атаку, забыв про все, вместо того, чтобы парировать бестолково кружащую дубину, бросил вперед свое тело. Под удар. Тело сопротивлялось, оно лучше своего хозяина понимало, что так делать нельзя. Но ему оставалось только подчиниться.
Удар вышиб дыхание из груди, в животе что-то противно вспучилось болевым гнойным нарывом, от него во все стороны заструились холодные искры. Крэйн упал, упал правильно, успев сгруппироваться. И заметил взлетающую над его головой дубинку. Следующий удар пришелся в висок. В голове со звоном разорвалось, ноги внезапно сделались непослушными, перед глазами закружилось Эно. Крэйн поднялся, усилием воли заставив ноги разогнуться, и снова бросился вперед.
Не поднимая оружия.
Перед глазами спиралями сворачивалась темнота.
Когда упал — поднялся снова. И пошел вперед. Противник озабоченно хмыкнул и, покрутив дубинку, обрушил ее на незащищенные ребра. Крэйн поперхнулся, переломился пополам и рухнул лицом в землю. Острые песчинки вонзились в изъязвленные щеки. Влажные песчинки. На вкус почему-то соленые. Он лежал, чувствуя спиной чужие взгляды, как застрявшие в коже осколки. Чувствуя все, происходящее вокруг.
От горьких твердых слез, сжимающих горло, на земле оставались крошечные влажные борозды. Пахло грязью и потом.
Калькад Крэйн нашел ближе к рассвету Эно, когда нальты казались мертвыми безмолвными коробками, завязшими в бескрайнем сером болоте неба, зыбком и расплывчатом. Он шел шатаясь, зажав в руке полупустой кувшин, оставляя за собой неровную прерывающуюся цепь следов. Он не чувствовал боли, тайро наполнило тело живительной теплотой, которая обволакивала раны и ссадины. Лишь тупо ныл правый висок и время от времени кружилась голова, отчего приходилось останавливаться и некоторое время неподвижно стоять.
— Вот и я... — прохрипел Крэйн сухим горлом, окидывая взглядом вереницу нальтов. — Урод пришел! Что, ник... никто не встречает?
Нальты молчали, их навесы вздувались и опадали безмолвными гладкими пузырями. Изнутри пахло едой, сладкой предрассветной дремой и сеном.
Крэйн пошатнувшись допил тайро, кинул кувшин в сторону. Хрупкая глина влажно треснула, рассыпавшись веером осколков.
Он чувствовал себя страшно. Черное бурлило в нем, шипело, как рассерженный карк, рвало на части грудь. Ему нельзя было сопротивляться — оно клокотало, швыряя его тело как игрушку из стороны в сторону, заставляя до боли в висках сжимать зубы. Оно тоже, вероятно, было Крэйном.