Уролога. net

Диланян Оганес

У Диланяна сладко кольнуло сердце. Две тысячи драмов не большие деньги, порядка семи долларов. «Уважают», — подумал он.

Бабка тем временем продолжала самым ехидным голосом:

— Для тебя килограмм четыре тысячи драмов!

— Э-э-э-э-э… М-м-м… Ы-ы-ы-ы-ы-ы, — замычал Диланян, лишившись дара речи. — Пошто такую немилость оказываешь?

— Кто моей невестке «Монурал» посоветовал?

— Ты смотри, как название запомнила, — улыбнулся Диланян. — Я назначил. А что, не помог?

— Помог,

сынок. Очень хорошо помог! На следующий же день все прошло! Но вот только… — В голосе бабки Ехануш появились грозные нотки. — Ты знаешь, сколько этот один маленький пакетик стоит???

— М-м-м… Нет… Как-то… — замялся Диланян.

— Пять тысяч драмов! Так что купи килограмм инжира за четыре тысячи и даже не смей торговаться! А то, как прокляну! Язык у меня, сам знаешь! — Сухонькая, маленькая старушка вдруг сделалась грозной бабкой и пододвинулась к Диланяну. — Ну? Мне начать?

— Э-э-э-э… Нет, нет! — испуганно пролепетал как-то сразу померкнувший в своем величии князь. — Давай килограмм, возьми деньги!

— Ай, молодец! Ай, теперь скажу, что хороший доктор! — запричитала опять ставшая доброй и ласковой бабка. — На, возьми! Кушай на здоровье!

Диланян молча, под сочувствующими взглядами остальных продавцов и покупателей взял пакет и быстро ретировался.

Поднимаясь по лестнице, он понял, что сильно ослабел. Ибо нести разнесчастный килограмм инжира было ужасно тяжело.

«Неужто прокляла-таки зловредная старуха?» — с ужасом подумал он. Но московский прагматизм и развитый годами медицинской практики цинизм не позволили суетным и мистическим мыслям осесть в голове. Когда он дома взвесил пакет, оказалось, что там почти пять килограммов инжира… А также записка, гласящая: «Доктор-джан, спасибо тебе большое. Невестка чувствует себя хорошо и с младшим сыном моим из спальни не вылезает». К записке было булавкой приколото пять тысяч драмов, изрядно замазанных густым инжирным соком…

СОБАКА

Маленький мальчик Диланян был с отцом в пионерском лагере «Ахтамар», что на берегу озера Севан…

Отец — один из руководителей оркестра, сын — один из верховодцев шайки малолетних преступников, коих отец, как по наитию души, подбирал по распределителям, камерам предварительного заключения и детским воспитательным колониям.

Шайка эта была непобедима.

Но не о них, не о них сегодня речь…

Хотя, быть может, чуть-чуть и о них…

Собака. Без имени. Рыже-блондинистая. Псина. Кобелек. Злой, бежал на трех лапах, задняя правая лапа хромала.

Я не знаю, как так получилось, что эта собака

прикипела ко мне. Она просто появилась. Из ниоткуда. Их там было две. Джеки — короткошерстная овчарка, которая была готова помахать хвостом и смотреть преданно в глаза любому, кто поделится едой. И вот эта. Собака. Просто собака. Так как она хромала, не успевала к раздаче, Джеки все жрал один.

Просто собака.

Что? Какой экстерьер, я вас умоляю. Какая порода, о чем вы? Какой породы может быть собака, которая ловила ночью рыбу в озере Севан и приносила мне? А?

…Она появилась из ниоткуда. Пришла и села рядом. Посмотрела на семилетнего карапуза. И все.

— Привет, — сказал маленький мальчик Диланян, который не знал, что такое страх перед собаками.

— Угу, гав, — поздоровался пес.

— Ты кто? — удивился толстый, большещекий мальчик. — Откуда?

— Гав! — махнул в сторону озера головой пес.

— Ты голодный? А у меня ничего нет, чтобы тебе дать… Абрикос же есть не будешь… — расстроился ребенок. — А ужин уже кончился… Нам сегодня больше ничего не дадут!

— Гав… — тихо, но не разочарованно протянула собака. — У-у-у-у-у!

Было редкое явление — полная луна и закат на озере Севан. В своей жизни Диланян увидит еще много закатов, но невольно будет вспоминать именно этот вечер, когда удрал из комнаты и вместе с собакой смотрел на луну. Она казалась огромной и очень близкой. Блики солнца, уже утонувшего в озере, мерцали огненно-рыжими отблесками…

Тишину разорвал крик:

— Ови-и-и-ик!

Пес вздрогнул. Диланян убрал руку с его головы, которую уже минут пять гладил, и вопросительно посмотрел в сторону звука. Кричала жена директора лагеря со второго этажа административного здания.

— Овик, отойди от этого бешеного животного! Он всех кусает! И никто его поймать не может!

— Меня не укусит, — злобно пробормотал Диланян. — Меня в жизни ни одна собака не кусала…

…В дальнейшем этой фразой он будет отвечать на любые предостережения об опасности собак и неизменно будет приходить в состояние злобно-презрительное по отношению к людям, утверждающим, что собака загрызла хозяина, труп спрятала в холодильнике и, представляете, целых восемь дней питалась им.

Вечер кончался… Диланян и пес сидели, каждый в своих мыслях, потом тихо попрощались и ушли каждый к себе…

На следующий день Диланян зашел к повару в столовку:

— Дядя Арамайис, дай мне кусок сырого мяса, пожалуйста!

— Ты смотри, какой вежливый ребенок! Мои дети только матерно друг друга кличут! Зачем тебе мясо?

— Собака там голодная…

— Ты смотри, какой честный! — поразился повар. — Мои бы сказали — шашлык хотим сделать… Возьми, сынок, видать, любишь свою собаку.