Уровни Эдема
Шрифт:
И как тогда с Лилией? Насколько мог видеть за два года проживания тут, в ее вкусе джентльмены в возрасте, со статными водителями и мускулистыми охранниками. Не слишком ли рискованная слабость провести вечер с соседом, о котором наверняка известно, что госслужащий низовой должности? Хотя, тут все нормально - завершение отношений мне тут же обозначили. Но с чего тогда пал смертью храбрых будильник?
В общем, главная беда этого вечернего самокопания - весь этот успех, это я или это мне 'досталось' с 'Той Стороны'? И вот то, что уже две девушки из двух методично подчеркивают, что
В тяжких раздумьях, спросил совета у интернета, анонимно и без раскрытия подробностей, разумеется.
'Самка ориентируется на здоровье самца при выборе пары, заботясь о здоровье потомства. Но в наше время, не смотря на приоритет механизма эволюции, выбор дополняется критерием состоятельности партнера, его способности обеспечить семью и детей'. Хм, логично.
Пробил сетевое имя эксперта через поисковик - Виталик, тринадцать лет. Ясно, понятно.
Хотя, может что-то разумное в этом есть. Здоровье после перехода так и пышет (главное, чтобы не радиацией), а состоятельность моя в глазах окружающих, как и перспективы - ниже плинтуса.
– А как же богатый внутренний мир?
– Спросил я задумчиво, глядя на сложенные стопками пачки фунтов стерлингов в сейфе, замаскированном под старый шкаф.
Когда-нибудь накопится на квартиру, с видом на воду или лесной простор.
Хранить деньги в банке - дураков нет, не смотря на возможный процент со вклада. С прошлого года все счета видит налоговая в онлайн-режиме, так что ну его. НДФЛ сожрет гораздо больше, да еще штрафы эти... А что фунты - так после открытия порталов, курсы евро и доллара что-то уж откровенно шатает из стороны в сторону. Ну а на острове и порталов поменьше, и королева все еще - брэнд проверенный, надежный, беглых олигархов с их капиталами не выдающий.
– Может, метнуть десятку во внешний вид и машину?
– Задумчиво постукал я пальцем по двери сейфа.
– А ради чего?
Аккуратно закрыл дверь сейфа, укрыв декоративной заслонкой, и отправился спать. Думал, сон принесет покой и ясность, а этот день меня наконец-таки отпустит. Ошибся.
Вместе с темнотой комнаты, пришел страх и холод. В смутных тенях от отсвета ночной улицы, виделись камни на скальном полу комнаты-колодца. В шуме далеких машин, шарканье зеленых лап и скрежет копья о камень.
Одеяло не давало тепла, тело трясло, кожа покрылась холодным потом.
Включил свет, чтобы кое-как прийти в порядок, но поднятые воспоминания не хотели уходить. Добрался до кухни, и с сожалением вспомнил, что коньяк унесла Лилия. А новый уже не продадут, двенадцатый час.
– Да какого черта, - злясь на себя и пытаясь победить дрожь, накинул куртку и вышел в коридор.
Звонок у девушки звучал пением птиц, длинным и передушенным пальцем на круглой кнопке звонка.
– Я же сказала, не возвращайся, - произнесли с той стороны двери.
– Мы с тобой разного уровня, не понимаешь? Или мне полицию вызвать?
– К-коньяк в-верни, - подрагивая от мандража, произнес я.
С той стороны замолчали, и я вновь вдавил звонок.
Через некоторое время трезвона, дверь
– С-спокойной ночи, - неловко перехватил я коньяк и ушел к себе.
Вкус коньяка не чувствовался, но объема хватило для сна без сновидений.
Только одна мысль билась на грани сонной хмари. Мысль, может, слишком пьяная, но очень уверенная.
'Я вернусь туда. Вернусь, чтобы победить и больше не бояться темноты.'
Но главное, я помнил ее, проснувшись следующим утром.
Глава 4
Благостное время - отгул в середине недели. Персональный праздник, радость которого ощущалась с самого раннего утра, стоило привычно открыть глаза в шесть двадцать. Тогда же и поздравил себя первый раз за день - сегодня никуда не надо, и на душе стало легко и спокойно. Разумно перестеленное до сна белье не помнило ночного страха и холодного пота, да и утренние лучи солнца, пробивающиеся над занавесками, намекали, что время снов - особенно таких реальных - навсегда прошло.
Я нежился на мягкой простыне, и с приятным ожиданием наблюдал, как часы на стене отсчитывают десяток минут. Вот они прошли, и будильник на телефоне громко пропел мелодией, по-особенному приятной в такой день. Потому что никуда не надо. Выключил музыку. Счастье побудило вытянуться во весь рост на постели, касаясь ногами прохлады бортика, а руками - стены. Благостно.
В итоге, все же решил не изменять распорядку дня, и совершил утренний круг почета по оставшимся комнатам. И уже потом, умытым и бодрым, вновь завалился в постель. Потому что могу себе это позволить.
Приятной песней тихо звучал лифт с лестничной площадки, забирая людей на их работы. Ворчливо звучали разбуженные автомобили, выбираясь из тесных ходов дворовой территории на дорогу. Кто-то костерил идиота, заблокировавшего выезд, а затем признавал в 'дебиле и кретине' Самуила Александровича, и с великой радостью его приветствовал. Обычная суета, которая никак сегодня меня не коснется.
Короткий звук дверного звонка оборвал восхождение мыслей к вселенской гармонии.
'Семь часов, е-мое', - невольно прорвалось раздражение на глади умиротворенного спокойствия, но тут же было пресечено.
Еще с университета остался навык сохранить утреннюю эмоцию и пронести через весь день. Только тогда это была сонливость, позволяющая поспать где угодно и сколько угодно, вне зависимости от конфигурации парты и твердости коленок соседки. Но чтобы не растерять ощущение покоя и светлого счастья, тоже сойдет.
Достаточно обернуться в одеяло и пойти к двери так.
'Я един с одеялом, и одеяло вокруг меня'
Проверив диспозицию в глазок, чуть приоткрыл дверь.
– Привет, - провела Лилия рукой по волосам и, не глядя на меня, поправила краешек рукава джинсового костюма и смущенно ерзнула по полу знакомыми тапками.
– Я...
– затем запнулась и слегка отпрянула.