Уругуру
Шрифт:
– Что? Какие кликсы? – испуганно переспросила Амани.
– Вам тоже показалось? – повернулся ко мне Оливье Лабесс. – Мне кажется, жрец выдал фразочку на бушменском, нет?
Я закивал, во все глаза глядя на вождя масок и проклиная себя за то, что не положил рядом дальнобойного диктофона.
Но вождь уже завершил свою роль в церемонии, и началось само представление. Одна за другой маски с изображением различных зверей и людей вставали, чтобы выполнить в центре поляны под барабанную дробь свои нехитрые па, которые мне по моему невежеству показались весьма однообразными.
–
– Ну тогда он либо не очень удачно имитирует, либо я бы не рискнул пользоваться изготовленными таким образом орудиями, – заметил я. – А это кто?
– Это двое воинов, а третий – вождь. Они рассказывают в танце историю заслуг умершего вождя.
Маски, надо сказать, плясали в тяжелом молчании, из-под страшных деревянных лиц с прорезями для глаз и рта не доносилось ни звука, ни даже дыхания не было слышно, хотя танцевать на жаре с несколькими килограммами древесины на лице – удовольствие, должно быть, так себе. Кроме барабанной дроби, на поляне был слышен лишь топот босых ног по пыльной земле.
– А кто определяет, какие маски изготавливать? – спросил Оливье.
– Жрецы, вождь масок, кто же, – сказала Амани. – Они временами проявляют забавную изобретательность. В некоторых деревнях иногда изготавливали даже маску белого туриста.
– Очевидно, чтобы было куда переселяться душам замученных европейцев, – предположил я, но теперь уже Амани пребольно толкнула меня локтем в живот потому что маски, пустившиеся в пляс всей компанией по кругу, вдруг остановились.
Барабанная дробь стихла, и на передний план вернулся толстый жрец. Я моментально включил диктофон и, к своему изумлению, в его короткой, отрывистой фразе вновь услышал щелкающие звуки. На этот раз мне удалось их записать.
Молодой догон вышел на середину площади и довольно неожиданно для нас всех пронзительно завопил что-то речитативом. Его песню перевела нам Амани Коро.
Ты ушел в степь,Но всадник явился – чтобы убить тебя!Его глаза смотрели на тебя – о, что случилось!Он ударил тебя копьем, ты ударил его топором.Звенит копье, звенит топор,Кровь льется на землю.Жжет солнце, стекает пот.Термиты пьют вашу кровь.Стаи алчных грифов когтями рвут землю,Гиена в степи грызет землю, сильнее, сильнее.О! ТвояЭто волнующее исполнение, истошные звуки которого, кажется, действительно проникали в самое сердце, завершило сегодняшний концерт. Маски по короткой команде толстого вождя удалились с поляны так же молча, как и до этого, а нас под небольшим конвоем отвели в дом. Начинало уже смеркаться, а на рассвете мы должны были покинуть Номбори и в сопровождении Малика и двух носильщиков-фульбе двинуться дальше на восток.
– Кликсы, чтоб я сдох! – в пятый раз выкрикнул я после того, как мы в пятый раз прослушали диктофон и мне удалось транскрибировать звуковую запись на бумаге.
Мы сгрудились в нашей комнатке, сидя на упакованных чемоданах, и мотали фонограмму туда-сюда.
– Похоже, похоже, – согласился Лабесс. – Совсем как те, что я слышал в Ботсване.
– Амани, что это за язык масок? – обратился я по-русски к нашему штатному искусствоведу. – Что мы вообще о нем знаем?
Амани, как всегда, пожала плечами и окинула присутствующих кротким взглядом:
– Немного, Алексей. Это священный язык, он передается из поколения в поколение только в семьях профессиональных танцоров, а также в роду вождя масок. Его не раскрывают даже старейшинам.
– А вообще традиция танца масок, насколько давно она существует у догонов?
– Ну, судя по количеству масок Лебе, догоны не имели этого обычая до прихода на плато. Есть большая вероятность, что маски и их ритуалы они восприняли у теллемов.
– То есть и язык масок тоже может быть языком теллемов? – спросил я.
Открытие поразило меня.
– Да, я и сам слышал такую версию, – вступил в разговор Оливье. – Но так как у нас нет возможности ни записать этот язык, ни увидеть тексты на нем, изучение языка масок остается невозможным.
– Друзья, но ведь это же невероятно! – Я заговорил на французском, перейдя на хриплый шепот, звучавший довольно истерично. – Мы даже не представляем себе, какое потрясающее совпадение мы наблюдаем! Древнейшая речь человека, как полагали до сих пор ученые, сохранилась только у койсанцев, и нигде в мире не найдено родственных им языков. Полагают, что именно так звучала речь первых Homo sapiens, а может быть, их предков тоже. Теперь же мы видим тот же или схожий по фонетическому строю язык здесь, и возможно, что...
– Точно! – Жан-Мари, обычно столь сдержанный, вдруг вскочил на ноги и немедленно ушибся головой о балку на потолке. – Отпечатки рук! Вот дерьмо, как же я раньше не догадался!..
Но о чем именно не мог догадаться и все же догадался Брезе, мы так и не узнали.
– Друзья, здесь неподходящее место для обсуждения наших догадок, – неожиданно громко и властно прервала его Амани, прикладывая палец к губам. – Давайте оставим это до завтрашнего дня, когда мы уйдем из Номбори. Здесь все же слишком много ушей, не правда ли?