Урус-хаи
Шрифт:
– Всякое могло случиться. Хотя американские байкеры это не то. Вот если - бы их Конгресс сюда перенёсся, или президент... Ему я с радостью объясню преимущества арийской расы над мулатской - добавил Герман.
– Ерунду вы говорите - злобно отрезал Генрих - Самое лучшее - это перетащить сюда их Гарлем. В полном составе. Там несколько десятков тысяч черномазых, вот было бы дело. Восстановили бы, так сказать историческую справедливость.
– Это ты о чём?
– недоумённо спросил Люкс.
– Это я о
– А патронов у нас хватило бы?
– насмешливо спросил Механик - Да и ребята там зубастые, почитай, все с оружием. Прошлым летом ездил я к тётке на Брайтон-Бич. Приходилось мне с ними разбираться. Или это доминиканцы были? Неважно. Неплохо стреляют, дети чернильниц. Какой-то урод обрезанный ментов местных вызвал. Те район оцепили, все дороги перекрыли и повязали черномазых. Я потом на суде был, по червонцу им отвесили, правда, с правом на УДО.
– А Вы как? Вас почему не взяли?- забросал его вопросами Викрант.
– Да нас вынесло на наряд ребят, что из Флориды. Сам знаешь, как они негров любят. Разобрались, пропустили нас. Только пистолеты отобрали. Сказали, через неделю едут брать какого-то гаитянца, что наркотой торгует, ему и подкинут. Ну да я не в обиде, всё пучком - ответил Механик.
– Ну, что сейчас этих байкеров...- начал Генрих, но был грубо оборван Адмиралом.
– Это не байкеры.
– А кто тогда целым отделением и на мотоциклах кататься будет, только байкеры. Нормальные люди или ездят поодиночке, или, если табором, то на машинах,- снова влез Механик.
– Резкость наведи! Не носят байкеры таких балахонов. Да их вообще никто не носит, кроме католических монахов - ответил, разглядевший приближающийся отряд, Генрих.
– Точно монахи! Эти иезуиты что здесь потеряли? Никак слово божие решили сюда донести.- Механик навел резкость своего цейсовского бинокля.
– Да и хрен с ними - решил было Адмирал - У них своя дорога, у нас своя.
– Не скажи! Это они папой римским эсэсовца избрали. Предатели. Видать в Великую Отечественную жировали. А у меня в войну оба деда погибли. Знаешь, как бабкам было тяжело без отцов детей поднимать. Может этот понтифик святейший их и убил. Посчитаться надо.
– Генрих передёрнул затвор АКМСа и на серую, от пыли, траву вылетел блестящий от ружейного масла патрон.
– Решено, валим этих кардиналов из АНЕНЕРБЕ. А то придумали, что немцы - высшая раса. Это русские - высшая раса, это мы арийцы. И сейчас разберёмся с вопросами о превосходстве, - бодро предложил Викрант.
– Не, это не кардиналы. У тех плащи красного
– А у папы римского какая форма - чёрная или красная?
– проявил любознательность юный Люкс.
– Белый с золотым, и мантия, и шапка. Католики её тиарой называют - ответил Викрант.
– А, что означают эти цвета?- снова полюбопытствовал Люкс.
Адмирал попытался ответить, но его опередил Генрих.
– А то сам понять не можешь. Белый - капитуляция, жёлтый - перед шлюхами. Отец Чезаре Борджиа это доказал.
– Стоп, они не на байках. Они на лошадях - не отрывая бинокля от глаз крикнул Механик.
Все присутствующие снова принялись изучать приближающийся отряд наездников.
– На лошадях?! В балахонах?! Отделение?! Здесь?! Камрады, да ведь это назгулы!
– осенило Генриха.
Неутомимые кони Девяти Кольценосцев мчались по бескрайней степи. Ангмарский Король-Чародей мечтательно вздохнул:
– Вот наведаемся к Рунному Морю, выясним, что за чушь там произошла, а затем... Эх, Сереброгривый, Сереброгривый... Я ведь тебя тащил, надеялся, что спасу. Ты служил мне верно пятьдесят лет! О, проклятые Хранители, право, когда я вас поймаю, вы будете целовать мне руки и молить о пощаде!
Внезапно его конь остановился, поднялся на дыбы и визгливо заржал. Назгулы кое-как успокоили своих испуганно косящих глазами коней. До них донесся странный рокот, а затем...
Из клубов пыли появились невероятные чудовища.
Король-Призрак почувствовал, как его волосы встают дыбом.
Он сражался с чудовищами подземелий, он не раз и не два дрался с вышедшими из-под магического контроля монстрами - творениями лабораторий Саурона, но эти существа...
В этот момент глаза короля назгулов превратились в два огромных круга. Из клубов пыли показалось чудовище. А на его спине сидел... сидел... ЧЕЛОВЕК! Человек с бритой головой и в одежде из кожи неизвестного зверя.
– Вот бы мне забрать для себя это диковинное животное...
– завистливо подумал бывший король Ангмара.
– Назгулы? Не может быть - заявил Герман.
– Сам посмотри - и с этими словами неосторожный Механик, не глядя, протянул Герману бинокль.
Попытка повысить диоптрии боевого товарища пагубно сказалась на его другом органе чувств - слухе. Удар плотной оправой окуляра пришёлся Герману прямо в левое ухо. А рука у Механика всегда была твёрдая.