Ущелье ведьм

Сидар-Уэллс, Аризона; 5 декабря 1966

По дороге Майк Тайлер услышал музыку из вступительной заставки к сериалу «The Monkees», доносящуюся из соседних домов, и это заставило его ускорить шаг. Майк засиделся в городской библиотеке: он готовился к докладу по истории и, закопавшись в книги, совсем потерял счет времени. Надо спешить, а то так половину шоу пропустишь. Сериал не был для него самым любимым — этот статус принадлежал «Бэтмену» — но для вечера понедельника вполне сойдет. Мама жаловалась, что Майк слишком увлекается телепередачами, а он не мог взять в толк, как такое вообще возможно: как можно «слишком увлекаться», когда каждый вечер показывают

такие великолепные вещи, как «Звездный путь», «Зеленые просторы», «Затерянные в космосе», «Борьба» и «Крысиный патруль»? Не говоря уже о классных шпионских фильмах, например, «Напряги извилины» или «Миссия невыполнима» или «ФБР». Майка только беспокоило, что с любимыми шоу случались накладки: скажем, «Зеленый шершень» и «Туннель времени» шли в пятницу вечером по ABC, а «Тарзан» и «Человек из АНКЛ» в то же самое время, но по NBC. Одно время он пробовал переключать, но мама тут же принялась причитать, что он испортит шкалу на их большом «Зените». Если бы Майку удалось изобрести способ просмотреть сначала один канал, а потом второй, у мамы было бы законное основание поворчать. «The Monkees» смотрели и школьные приятели Майка, так что они могли бы завтра пересказать ему содержание серии… единственное, ему не хотелось пропускать песни. Потом бы он переключился на NBC — там показывали «Я мечтаю о Джинни», а потом на «Крысиный патруль» — поглядеть немного боевки перед сном.

Будь у Майка велосипед, он бы уже сидел дома, но улицы слегка обледенели, и потом, Майк не был уверен относительно количества книг, которые он успеет пролистать. Однако вышло так, что в библиотеке удалось расправиться с большим объемом материала, чем он ожидал, и оставшиеся книги влезли бы в корзину велосипеда.

Осталось пройти всего два квартала. Пожалуй, он успеет ко второй песне, если не к первой. А если сестренка Бекки займет телевизор на предмет «Острова Гиллигана», можно ее чем-нибудь подкупить или пригрозить.

Дом был уже виден… был бы виден, если бы не рождественские декорации Джонсонов, которые светились со Дня Благодарения по субботу после Нового года и загораживали весь вид. Майк почти шагнул с бордюра, чтобы пересечь последнюю улицу, но тут краем глаза уловил — почти почувствовал — какое-то движение за домом миссис Иззи. Парни в школе обычно звали ее жуткой старушенцией, потому что она одевалась в черное и иногда набрасывала на голову платок, будто из-за траура. По слухам, она потеряла сына во Вьетнаме, но если так, это случилось до того, как она сюда переехала; к тому же Майк с ней ни разу не разговаривал и поэтому не мог выяснить, правдивы ли слухи. Даже мама не разговаривала, хотя сама была пускай не вдовой, но разведенной (папа сейчас жил в Виргинии), так что особой разницы в этом не виделось.

Майк оглянулся и увидел парня не намного старше себя самого — может, подростка, одетого так, будто бы он возвращался с костюмированной вечеринки. На парне был военный мундир — вроде бы темно-синий с золотыми шнурками, хотя свет фонаря освещал его не вполне — золотая лента сбегала ко внешнему шву штанов, заправленных в высокие ботинки. На голове — шляпа, похожая на ковбойскую, тоже темно-синяя. На поясе висела сабля, а в руках парень держал винтовку.

Да, если это был маскарадный костюм, то суперски хороший. Только вот парень явно направлялся к задней двери дома миссис Иззи, а миссис Иззи, насколько знал Майк, жила одна. Второе — и это заставило Майка невольно вскрикнуть — только что парень стоял на одном месте, потом как бы зарябил (как телевизор, когда Бекки дергала антенну), потом снова появился и исчез в тени дома.

«Может, пойти и сказать ей, что кто-то прячется на заднем дворике? — подумал Майк. — Или позвать шерифа?»

Хотя копы детей не слушают. За лето Майк отрастил волосы, и, когда в последний раз он и шериф Тэйт столкнулись в бассейне, шериф сказал ему, что надо или постричься, или надевать шапочку. Он сказал это со смешком,

но Майкл все равно обиделся.

Короче, он решил бежать домой и попросить, чтобы позвонила мама. Но не успел он пересечь улицу, как из дома донесся первый вопль миссис Иззи.

Майк Тэйлор не мог этого знать, но то, что некоторые назовут «Сорок Лет» уже началось. Снова.

Сидар-Уэллс, Аризона, 4 декабря 2006

— Вот же здоровенная дыра.

— Здоровенная дыра, — повторил Сэм.

— Я и говорю, чертовски здоровенная дыра. Туда еще и река как-то затесалась.

Сэм только печально покачал головой. Брат небрежно навалился на перила, вглядываясь в каньон. Лучи заходящего солнца окрашивали золотом розовые, желтовато-коричневые и красно-оранжевые горизонтальные слои сланца, известняка и песчаника. Иногда Сэм задумывался, а не уничтожил ли отец душу Дина окончательно.

— Дин, природа миллионы лет старалась, создавая Большой Каньон… и не река затесалась, а он как раз из-за Колорадо и возник.

Дин медленно повернулся и уставился на младшего брата. И очень знакомо ухмыльнулся.

— Знаешь, колледж-бой, то, что я не учился в Стэнфорде, еще не делает меня идиотом.

— Я не имел в виду… — Сэм запнулся.

Дин любил поддразнивать его почти-полученным-высшим-образованием (сам он в это время тянул на себе «семейное дело»).

— Слушай, Сэм, я знаю, как появился Большой Каньон. И про эрозию знаю. Я даже понял, почему ты решил здесь остановиться, когда мы…

— Мы просто как раз мимо проезжали.

— А я что говорю? Старик, ты меня вообще слушаешь?

Дина в таком настроении переспорить было невозможно. После лет, проведенных вдали от старшего брата, Сэму пришлось привыкать к его привычкам и закидонам заново. Сэм искренне верил, что за последние месяцы, в течение которых они разъезжали по стране в диновой драгоценной Импале, он притерпелся ко всем чертам брата — и хорошим, и не очень.

Что не мешало ему время от времени садиться в лужу.

— Довольно живописно, — заметил Сэм, пытаясь сменить тему.

Очередной взгляд показал, что игра светотени за какие-то минуты так изменила вид, будто братья перешли на другое место. Легкие запахи сосны и шалфея щекотали ноздри. Ветер шуршал в ветвях елей и можжевельника.

— Здорово, что мы сюда заехали.

— Точно, — согласился Дин.

Он взъерошил короткие каштановые волосы. В воздухе чувствовался холод. Кожаная куртка Дина была застегнута до горла, а слежавшийся снег под ботинками насчитывал неделю или даже больше.

— Просто офигенно.

— Для здоровенной дыры.

— А что, не так?

— Ну… не совсем так, — уклончиво отозвался Сэм.

— Ну так арестуй меня. А, постой, точно… ты же тут не главный. Ладно, срази меня занудством.

— Вряд ли получится, — и Сэм предложил: — Поехали дальше.

Только сказав это, он сообразил, что Дин может принять его слова за приказ. Они с Сэмом порядком с этим делом намучились: Дин был старше и остался с отцом, в то время как Сэм, можно сказать, ушел из семьи… по крайней мере, его решение поступить в колледж было воспринято именно так. Отец выгнал его, по сути, отрекся от него: слова «И не возвращайся!» прозвучали весьма недвусмысленно. Но теперь, когда Сэм вернулся к «семейному делу» и отец умер, нередко возникали трения. Они с Дином души друг в друге не чаяли, но Дин очень не любил, когда ему диктовали условия, и прямо заявлял об этом. Сэму было трудно смириться с таким положением дел: он долго прожил один и привык во всем поступать по-своему, Дин же, работая с отцом, привык получать приказы. Более того, Дина это вполне устраивало, будто отцу удалось сломать его врожденную неукротимость. В итоге вышло, что теперь Сэм, вольно или невольно, но пытался верховодить. Может, на самом деле оно было и не так, но именно так выглядело.