Ущелье
Шрифт:
– Да видела я это место, – Авдотья зевнула, – Морок там и обман один. Ты вон от своей вечной жизни, гляжу, не больно счастлива. Таскаешься по аулам, да станицам. Никак угомониться не можешь.
Старуха настороженно замолчала, не понимая, куда клонит ведьма. Потом насупилась. Козел на ее вышитом фартуке попытался поднять голову. Он уже раскрыл рот, чтобы издать обычное меканьке, но земля из узелочка как нарочно просыпалась ему на голову. Козел неожиданно хрюкнул и затих.
– Ты не понимаешь, с кем связалась, – злобно сказала бабка. – Это наша
– Надоело мне с тобой болтать. Поздно уже. Спать хочу. – Авдотья лениво потянулась и встала.
– Ты не посмеешь бросить меня здесь!
– А что не хочешь с людьми поутру поговорить? Скажешь им прямо в лицо, что, мол, заняли вы мою землю, а потому пошли вон отсюда.
– Издеваешься? – старуха извернулась, стараясь скинуть с рук узелок.
Концы развязанного платка плясали и извивались, ускользая от крючковатых пальцев бабки. Но ей удалось ухватить один из них. Она довольно хихикнула, дергая платок. Земля просыпалась ей на колени, с тихим шуршанием вгрызаясь в фартук и юбку.
– Это чего? – взвизгнула бабка, пытаясь стряхнуть въедающуюся грязь. Несколько комьев с глухим стуком упали на землю. – Не справиться тебе со мной, поняла? – победоносно крикнула бабка, превращаясь в сгусток тумана. Легким облачком она перелетела через крепостную стену и скрылась.
– Как знать, – усмехнулась Авдотья. Она успела заметить грязные разводы, оставленные землей на фартуке и юбке старушки.
Ведьма достала из-за пазухи еловую веточку и осторожно сгребла остатки земли в узелок. – Не дай бог, кто из станичников вступит, – шептала она, осматривая поверхность рядом с валуном.
Дойдя до дома, ведьма спрятала узелок в сенях. Вымыла руки и вытащила рубаху Николы. Бросила ее на стол, нашептала слова над кувшином с колодезной водицей и от всей души плеснула на ткань. Вода зашипела, паром уходя вверх.
– Все прочь подите: мороки, вороги, неровные дороги, речкины пороги, пули бесовские, кинжалы черкесские… – ведьма бормотала, кругами ходя рядом с рубахой.
Умаявшись, она села на лавку и закрыла глаза. И тут же пугающая мысль птицей врезалась в грудь. Ведьма подскочила к окну.
Так и есть. Светает. А Малаша до сих пор не вернулась.
Они медленно ехали по поселку. Разбитая грунтовая дорога не давала возможности для разгона. Кора тяжело вздохнула, понимая, что совершила глупость, соглашаясь на поездку. Нагревшаяся на солнце машина превратилась внутри в настоящую баню. Женщина задыхалась, кусала губы и вытирала пот, бегущий в глаза. Гордость не позволяла признаться мужу, что ей плохо. Петр, сидевший на заднем сиденье вместе с женой, положил руку на плечо водителя.
– Слышь, друг, включи кондиционер.
– Кондюк? Да его здесь сроду не было, – хмыкнул водитель.
Он открыла окна УАЗика и живительный воздух вместе с шумом у улицы хлынул внутрь.
– Сашка, Сашок! – растрепанная женщина бегала рядом с
– Что-то случилась? – Кора выглянула в окно.
– Да Сашка, небось, потоп. Диверсант этот, что в вашу машину врезался, – хохотнул мужик за рулем, радуясь примитивной шутке.
– Надо остановиться, – предложил Петр. – Вдруг нужна помощь?
– Не обращайте внимания, – обернулась к ним экскурсовод. – Сашка еще тот парень. Скорее всего, укатил в соседний поселок к друзьям. А мать, как обычно, не предупредил. Она так через день квочкой по берегу скачет.
– Какой кошмар, – вздохнула Кора. – Намучаешься с таким ребенком.
– А я всегда тебе говорю, куда иду, – прижался к ней щекой Димка.
– Ты у меня умница, – женщина обняла сына.
Водитель переглянулся с экскурсоводом и нажал на газ. Они выехали с грунтовки на асфальт.
– Вы, вроде говорили, что это недалеко, – Петр посмотрел на пронесшуюся мимо них усадьбу «Серебряный ручей».
– Мы сбоку заедем. Там гости обосновались, остановиться негде, – сказала Лидия.
Действительно, вся парковка перед усадьбой была забита джипами-близнецами с дочерна тонированными стеклами. Уазик проехал еще сотню метров и свернул к лесу. Они с удовольствием вышли из машины на свежий воздух.
– Ну, я поехал, – буркнул водитель. – Буду ждать в усадьбе.
– Это стандартная экскурсия, – улыбнулась тетка, ловя недоуменные взгляды туристов. – Идем здесь через ручей, а возвращаемся в усадьбу. Там и поужинаем.
При упоминании о еде Кора поморщилась.
– Куда направляемся? – упрямо сказала она, стараясь не встречаться глазами с Петром.
– Здесь минут двадцать ходу. Двинемся напрямик, так быстрее.
Они шли уже полчаса. Едва заметная тропинка, сменилась зарослями лопухов. Потом под ногами захлюпал ручей. Его мелкое дно ощерилось скользкими камнями. Петр, перенес через него на руках сына. Он хотел помочь и Коре, но она быстро перебралась сама, успевая оглянуться по сторонам.
– А здесь нет дороги поприличней? – окликнула она бегущую впереди Лиду.
– Напрямик короче. До заката всего пара часов. А в лесу темнеет еще быстрее. Вы не переживайте. Я сюда туристов по двадцать раз за лето вожу, – и экскурсовод ринулась через заросли мелких сочно-зеленых кустиков, выбросивших соцветия беловатых метелок.
– Это же крапива, – возмущенно подумала Кора, когда один из кустиков с размаху стегнул ее по голой лодыжке. Она поморщилась и подобрала палку, стараясь выбрать наиболее безопасный путь. Такую ж палку, она постаралась всунуть и Димке, но мальчишка, одетый в плотные джинсы и кроссовки, беспечно отмахнулся. К тому же его руки были заняты фотоаппаратом. Он радостно глазел по сторонам, щелкая все подряд: поваленные деревья, заросли ежевики, елочку, выросшую на дряхлом пне.