Успех
Шрифт:
Керри была в постели, когда услышала, как хлопнула парадная дверь и на лестнице раздались тяжелые шаги Филипа. На площадке второго этажа он было остановился, но затем стал подниматься выше. Перевернутая картонка с ее фамилией на доске внизу дала ему знать, что она дома. Минутой позже он постучал:
– Керри, ты не спишь?
Глупый вопрос, подумала она без раздражения. Если бы она и спала, то теперь должна была бы проснуться. Она потянулась за своим халатом и накинула его на плечи поверх пижамы, так как становилось все прохладнее, затем пригласила его в комнату.
Войдя,
– Я уже собирался уйти, – сказал он. – Ты что, спала?
– Да нет, – она с трудом подавила зевок. – Который час?
– Около половины двенадцатого. – В два шага он добрался до единственного удобного стула, на который и опустился с явным намерением задержаться. – Легла пораньше?
– Совсем было собралась, – ответила она, но он, как обычно, не заметил ее иронии. Глядя на него, Керри вдруг поняла, что в нем что-то изменилось: чувствовался какой-то сдерживаемый восторг, вызвавший ее любопытство.
– Где ты был? – спросила девушка.
– Гулял, – Филип широко улыбнулся, – гулял и разговаривал.
– Как ее зовут? – спросила она, подождав минуту.
– Что, так заметно? Джин. Джин Маккензи. Она с Шотландских островов, учится на первом курсе. Я встретил ее в понедельник. Керри… – за стеклами очков глаза его блестели, – с тобой так было, чтобы ты кого-нибудь встретила, один только раз взглянула и сразу поняла?
– Поняла… что?
– Что перед тобой единственный человек, с которым ты можешь быть счастлива? Целиком и полностью счастлива?
Она немного задержалась с ответом.
– Нет, – сказала она наконец. – Не совсем так. А она отвечает тебе тем же?
– Пожалуй, еще рано судить, – сказал Филип, подумав. – Но ей со мной нравится, и у нас ужасного много общего. Неплохо для начала, да?
– Очень неплохо, я бы сказала, – ответила. Керри с невольной завистью в голосе. Помолчав немного, она медленно продолжила: – Ты уверен, что ничего не преувеличиваешь, Филип? Я хочу сказать, иногда можно увлечься первыми впечатлениями, а потом… – она не докончила.
– А потом обнаружить, что твой кумир слова доброго не стоит? – подсказал он. – Нет, Джин не такая. Она тебе понравится. – Взгляд его упал на текст, лежавший на ночном столике, и он быстро сказал: – Я все болтаю и болтаю о себе и даже не спросил, как у тебя сегодня дела. Говорила снова с Максвеллом?
– Нет. Он был… занят.
– Как и следовало ожидать, я полагаю, от человека в его положении. – Филип подождал немного и затем вопросительно поднял брови. – Итак?..
– Было очень интересно. Про Уоррена Трента не зря столько говорят! – Теперь, по крайней мере, ее энтузиазм был вполне естественным и непринужденным. – Он умеет наметить образ двумя-тремя словами.
– Ты хочешь сказать, он говорит вам, как именно надо играть ту или другую роль? А я всегда считал, что это дело актера.
– Так оно и есть. Но хороший режиссер всегда предлагает подход к персонажу, чтобы в итоге создать единое впечатление. Ведь он видит пьесу как нечто целое,
– Что до меня, я бы этого и не заметил, – усмехнулся Филип. – Мне Шекспир не по душе.
– Потому, вероятно, что у твоих учителей не хватало воображения, – возразила она тоже с улыбкой. – Меня немного занесло. Но ты сам напросился.
– Просто стараюсь проявить разумный интерес. – Он смотрел на нее некоторое время с несколько странным выражением. – Жаль, что тебе здесь не с кем поговорить. Ведь у тебя есть потребность в обществе людей, близких тебе по духу?
– Ты говоришь так, словно мы с тобой с разных планет, – засмеялась девушка и, подумав немного, добавила: – Да, приятно было бы иметь рядом кого-то, кто говорит с тобой на одном языке, но ведь есть еще и другие соображения. Во всяком случае, в ближайшие несколько недель у меня не будет недостатка в профессиональном общении.
– Надо думать, – Филип тяжело поднялся на ноги. – Пора мне идти и дать тебе выспаться. Нельзя же тебе явиться на репетицию с мешками под глазами. – У двери он остановился, повернулся и, не глядя на нее, быстро сказал: – Керри, если ты решишь перебраться в более удобное место, скажешь мне, ладно? Видишь ли, Джин… там, где она живет, не очень хорошо, и я подумал, что раз ты получила эту роль и будешь теперь неплохо зарабатывать…
– То смогу получше устроиться? – закончила она за него. – А почему бы тебе на ней не жениться, и тогда она переехала бы к тебе?
– Я не могу себе этого сейчас позволить, даже если бы она и согласилась, – ответил он рассудительно. – И моя комната мала для двоих… – Он взглянул на нее. – Это мне так, пришла идея. Если ты не собираешься съезжать, так тому и быть. Я спрошу миссис О'Киф, не освобождается ли помещение у кого из соседей.
– Да, – сказала она. – Спроси, конечно. Покойной ночи, Филип.
Когда он вышел, Керри долго лежала, тоскливо глядя в потолок. Бесполезно повторять, что все осталось без изменений. С этого момента она уже полностью предоставлена самой себе. С Филипом все будет по-прежнему, она была в этом уверена, он останется ее другом, но простота их отношений уйдет в прошлое. Уже не забежишь ночью в халате поверх пижамы на чашку кофе. Эта Джин, похоже, особа такого типа, что не одобрит и не поймет такой непринужденной манеры общения.
Так, как же быть с комнатой? Быть может, это эгоизм с ее стороны: оставаться здесь, когда она может себе позволить что-нибудь получше, в то время как той, другой, это не по средствам? С точки зрения Филипа было бы, разумеется, приятно жить рядом с девушкой, в которую он влюбился с первого взгляда. И не только приятно, но и целесообразно, так как если он ошибся, то ему будет легче обнаружить это, живя с ней под одной крышей, чем когда он будет видеть ее от случая к случаю и при самых благоприятных обстоятельствах.