Устранение
Шрифт:
Роман рядом со мной кажется спокойным, но внезапно он замирает.
— Жнец, — говорит он. — Я почувствовал её присутствие.
Он делает глубокий вдох, но напряжение в его плечах остаётся, когда он продолжает.
— Мы с Жнецом испытываем здоровое уважение друг к другу, но я бы не доверил твою жизнь ей в Дебрях; ты была бы в большей безопасности с любым другим существом.
— Она спасла меня, — говорю я ему с дрожью в голосе, когда на меня снова накатывают воспоминания о Запретных Землях — не только о летучих
Роман колеблется, наморщив лоб и сведя брови. Он кажется неуверенным, чего почти никогда не бывает. Однажды он сказал мне, что все создания Ада принадлежат ему, но Жнец, похоже, принадлежит к своей категории.
Я поднимаю руку и показываю ему ладонь, гадая, не сведу ли я его с ума.
— Я думаю, она связала себя со мной.
Мерцание отражает луч света, и я задыхаюсь, когда Роман на сверхскорости хватает меня за руку. Он изучает связь, а затем его взгляд падает на четырёх волков у моих ног.
— Чёрт, — тихо произносит он.
— Что? — спрашиваю я, но напряжение в его глазах, когда он смотрит на моих волков, подтверждает мои подозрения, которые я гнала от себя с тех пор, как встретила Жнеца. Я едва дышу. — Они её. Не так ли?
— Её щенки, — подтверждает он. — Твой отец был единственным демоном, который когда-либо сблизился со Жнецом. Они не были связаны узами дружбы — не такими, как у тебя, — но было известно, что она шла рядом с Джаретом так же, как и я.
Мои глаза расширяются от удивления.
— Ты имеешь в виду, в городе?
— Где-то на окраине и видимой для других демонов. Она ходила рядом с ним и давала понять, что у них был союз, который она не так-то легко отдала бы другому.
Его хватка на моей руке ослабевает, его большой палец проводит по моей ладони и запястью мягкими круговыми движениями.
— Кровь твоего отца привлекла бы её к тебе, но твоя связь с четырьмя демонами-волками настолько чиста, что она бы сразу узнала тебя и приняла за одного из своих щенков.
Я вздрагиваю, вспоминая, как она слизывала кровь с моей окровавленной ладони.
— Как одного из её щенков?
Роман кивает.
— Как дочь, она бы заботилась о ней и умерла бы за неё. Так же, как она умерла бы за них.
Глава 22
Я думала, что ошеломлю Романа, но эта новость потрясла моё сердце.
Темпл тихо скулит, и я опускаюсь на колени, приветствуя энергию, которая течёт между нами, понимая, что мы связаны ещё крепче, чем раньше. Блиц и Лука придвигаются ближе ко мне, прижимаясь к моим ногам и слегка выводя меня из равновесия, но я приветствую этот контакт. Даже Эйс подталкивает меня локтем, и я вспоминаю, как он лизнул меня — такая редкая реакция — когда Роман открыл
— Мы можем найти её снова? — спрашиваю я Романа, потому что мне нужно сделать это для моих волков. И для себя.
— Она будет искать тебя, — говорит Роман. — Она, должно быть, уже чувствует энергию своих щенков, но ей нелегко будет вторгнуться на мою территорию. Она опасается подходить ко мне слишком близко. Как и я к ней.
Он рассматривает моих демонов-волков, и улыбка смягчает его губы, проявляя редкую теплоту.
— У меня такое чувство, что она будет готова на всё, чтобы снова увидеть своих щенков, — его взгляд переключается на меня. — Всех.
На сердце у меня стало теплее, чем когда-либо с тех пор, как мы прибыли в Мортем. Всё в этом мире до сих пор было опасным и нежеланным, но возможность того, что мои демоны-волки смогут воссоединиться со своей матерью, стала неожиданным светлым пятном в моем безрадостном будущем.
К тому времени, как мы заканчиваем осмотр больницы для животных Романа, усталость подкатывает к краям моего существа, и я чувствую, что моя голова немного опускается. Целительные руны Романа сработали хорошо, но моё тело всё ещё восстанавливается.
— Пойдём, — хрипло говорит Роман, его взгляд задерживается на моих, вероятно, очень тёмных кругах под глазами. — Тебе нужно отдохнуть перед завтрашней тренировкой.
Я не спорю и, спотыкаясь, следую за ним, возвращаясь через склад в джунгли. Опустились сумерки, свет перемещается, касаясь теперь только верхушек деревьев.
Чтобы не заснуть, я спрашиваю Романа о календаре и системе отсчета времени в Мортеме, и он подтверждает, что в этом мире сутки состоят из двадцати часов, но времена года делятся на три месяца.
Ингрид осталась со мной и сейчас мурлычет, уткнувшись мне в шею, а Роман и не думает возвращать её в клетку.
— Она захочет остаться с тобой, — тихо говорит он. — Их семейные узы нерушимы, и ты — первая привязанность, которая у неё возникла.
— А как насчет тебя? — спрашиваю я. — Конечно, она бы уже привязалась к тебе?
— Ко мне никто не привязывается, — говорит он.
Прежде чем я успеваю возразить на его заявление, он сворачивает за угол впереди меня, и мы идём по тропинке, окружённой колючей ежевикой.
Он ждёт меня за углом, поэтому я ненадолго останавливаюсь по пути, в основном потому, что хочу, чтобы он услышал, что я хочу сказать, но также и потому, что усталость берёт надо мной верх.
— Спасибо, что показал мне свой дом, — я позволяю себе улыбнуться, что является своего рода вызовом, и продолжаю. — И за обещание, что я смогу уйти целой и невредимой.
Он улыбается мне, но когда я спотыкаюсь на следующем шаге, он протягивает руку, чтобы помочь мне.
— Твоё тело всё ещё восстанавливается. Мы слишком долго отсутствовали. Позволь тебе помочь?