Устранение
Шрифт:
Роман молчит, стоит чуть в стороне, так как мои волки прижимаются к моим ногам.
Двери открываются в длинный коридор с золотыми стенами и мраморным полом, который также ярко-золотистый с чёрными прожилками.
В коридоре тихо. Если афтепати уже началось, я этого не слышу, и я благодарна за это, потому что во мне растёт гнев из-за того, что элиты наслаждаются кровавой бойней, свидетелями которой они только что стали.
У каждой комнаты слева и справа над дверями большой чёрный номер, и, поскольку Тайрус сказал, что я в седьмой комнате, я могу
По этой причине я быстро прохожу мимо первой комнаты. У меня нет желания снова встречаться с Аргой, пока меня не вынудят к этому. Но я останавливаюсь перед комнатой номер шесть — той, которая, должно быть, принадлежит Коде, судя по кровавым пятнам на дверной ручке и полу снаружи.
Роман подходит ко мне, пока я колеблюсь.
— Его мать позаботится о том, чтобы его вылечили перед вечеринкой, — говорит Роман, понизив голос.
— Я не… — я со вздохом качаю головой. Я бы хотела отрицать, что испытываю какое-либо беспокойство, но сегодняшнее испытание было жестоким. — Ты видел другие Устранения. Они всегда такие жестокие?
Роман тихо выдыхает.
— Всегда.
— Это правда, что мой отец выбрал бы своего преемника вместо того, чтобы заставлять нас проходить через это?
Роман кивает мне.
— Очевидно, я не знал всех секретов твоего отца, но я верю, что именно так бы он и поступил.
Когда мы подходим к моей комнате, Роман останавливает меня, положив руку мне на плечо.
— Давай я сначала проверю комнату, — говорит он. — Если Крона наложила на неё какие-нибудь проклятия, я смогу с ними справиться.
Он создаёт небесно-голубую руну, которая разделяется на множество волн и проходит сквозь дверь, не касаясь поверхности.
Дверь на мгновение светится, Роман выжидает, а затем дверь распахивается.
— Всё чисто, — говорит он.
Внутри всё также выдержано в золотой и чёрной цветовой гамме. Мои ботинки утопают в толстом, пышном ковре, когда мы проходим по короткому коридору в огромную гостиную. Окна занимают всю стену, из которых открывается великолепный вид на город. С наступлением ночи все вокруг залито огнями, и Зилрон кажется огромным. Он даже больше, чем кажется днём — бескрайнее море мерцающих огней — и подумать только, это всего лишь один из городов, которыми правил мой отец…
Как только мы с моими волками оказываемся в безопасности внутри, они занимают позиции в каждом углу гостиной, охраняя меня.
Я оказываюсь в объятиях Романа. Его большой палец касается моего плеча, но я не чувствую его прикосновения сквозь броню, которую он мне подарил.
— Видеть, как ты обнимаешь моего волка, значило для меня больше, чем ты можешь себе представить, Нова, — говорит он, и в его голосе звучит глубокое рычание, которое почти заставляет меня поверить, что его волчья энергия всё ещё жива.
Его большой палец снова касается моей щеки.
— Спасибо, что помогла мне успокоиться.
Каким-то образом он, кажется, нашёл исцеление в том, что могло стать для него глубокой травмой.
Его поцелуй медленный, он исследует мои губы.
Когда он прерывает контакт, я бормочу:
— Как снимается эта броня?
Уголок его губ дёргается.
— Я надел её на тебя с помощью руны. Чтобы снять её, нужна руна.
Хм. Это может означать, что руна на моём запястье сработает, но я бы не хотела, чтобы моя одежда снималась именно так.
— Думаю, тогда мне понадобится руна, — говорю я, прикидывая, сколько времени у нас осталось до вечеринки — достаточно много. — И душ.
Чтобы он не догадался о моих намерениях, я протягиваю руку и беру его за руку.
— С этим ты тоже можешь помочь?
Он обхватывает меня своими сильными руками, прижимает к себе, обхватывает моими ногами себя за талию, прежде чем пройти в соседнюю комнату — роскошную спальню с огромной ванной комнатой, куда он меня и несёт.
Его губы касаются моих, его сила касается моей брони, и вокруг нас на мгновение вспыхивает руна, прежде чем барьер между нами исчезает.
Затем мы обнажены — восхитительно обнажены — за мгновение до того, как на нас обрушивается непрерывный поток воды.
Со стоном я прижимаюсь к нему, нуждаясь в облегчении от боли в сердце. Всё, через что я прошла сегодня ночью, обрушивается на меня — вся ярость и печаль, — и мне нужна эта связь с Романом. Это подтверждение связи, которую мы установили в Дебрях.
Струи душа бьют по моим плечам и спине, а руки Романа поддерживают меня. Мой клитор набух и пульсирует, и когда моё движение навстречу ему приводит к соприкосновению с его твёрдым членом, я стону от желания.
Хриплый ответ Романа громкий и глубокий, и, прежде чем я успеваю потребовать, чтобы он трахнул меня прямо сейчас, он резко входит в меня, наполняя головокружительной волной удовольствия.
Я сжимаю его плечи и даю ему полный контроль, когда он выходит и снова врезается в меня. И снова. Снова и снова, это восхитительно медленное, но мощное движение. Он не торопится, не торопясь пробует мои губы на вкус с той же интенсивностью, с какой овладевает моим телом. Берёт от меня столько же, сколько и отдаёт. К тому времени, как я начинаю дрожать, я уже не в состоянии сдерживаться от надвигающегося оргазма.
Я вскрикиваю, когда энергия во мне взрывается и превращает моё тело в расплавленную массу наслаждения. Я прижимаюсь к нему сильнее, в то время как Роман отвечает на каждое движение своим собственным. Он так долго оттягивает мой оргазм, что к тому времени, как я возвращаюсь к реальности, у меня кружится голова и лёгкие болят от нехватки воздуха.
Он не останавливается на достигнутом, продолжая соединять нас. Повернувшись к стене, он прижимает меня к ней, чтобы поднять руки и упереться ими в мраморную поверхность по обе стороны от меня. Даже это движение возбуждает моё естество, снова накатывает волна удовольствия, и я удивленно вздыхаю.