Шрифт:
Посвящается моим учителям и наставникам: Ескиным Аркадию и Ирине,
Хомутову Геннадию Федоровичу, Старых Александру Васильевичу.
Вечная память
Пропахну дымом, поседеют волосы.
И станет хриплым эхо голоса…
Исчезнут рыцари. Цари останутся.
И станут в ножки мне, Царевне, кланяться.
И белой птахою к нам смерть приблизится.
Дай Бог, что это все мне только видится.
Оренбург 2009
Москва –
Первое января
Тонкими проволоками ключицы
Упирались в холодную простынь,
пока ты спал.
Мандариновый запах въедался
в остывшие плечи…
Утро бесцеремонно звало меня
в морозную вечность.
Вдохновение молча сидело рядом
с котом…
2013
Москва
Парки загажены, улицы хмуры.
Площади-дуры опять насупились.
Люди устали, идут понуро;
Снеговики на площадках скуксились.
Все как-то скверно: горбаты крыши,
Люди в метро наступают на ноги.
Эти оглохли – любви не слышат,
Другие ослепли – не видят радуги.
Ветер дурацкий ноет и рвется,
Трется, несчастный, о стены высоток.
Между рекламных щитов и фоток
Многоэтажки кривят улыбки.
Люди за окнами – дохлые рыбки,
Сотни полуоткрытых форток .
Своры собак в полумраке прячутся,
Голуби гадят на подоконники.
Толпы куда-то бегут, маячат:
Те протестуют, эти – сторонники.
Снег превращается в воду из крана.
Грач на бордюре концерт репетирует.
Город не жив и не умер. Странно…
Может, он йог и сидит, медитирует…
2010
Ничего не пишется…
Ничего не пишется. Все скверно.
Сквер продрог, как старый грязный пес.
Льется жизнь сквозь радугу бессмертья.
К железяке мальчик злой примерз.
Ветер разрывает наши мысли.
Дома плачет бабушкин рояль…
Мы с тобой на проводе зависли.
Мокнет шоколадом пастораль…
2010
Город
Никуда не доехать:
тромбами перекрыты дороги.
Кислородное отравление
– на улице минус двадцать.
Я иду пешком меж убогих станций,
а за мною вслед семенят сороки.
Снег хрустит и рвется из-под ног на волю.
Отпускаю, ловко ломая спины.
И хребты пощелкивают от боли.
И снежинки – колотые витрины.
И неважно, звезды иль млеет солнце,
И неважно, холодно или жарко,
Если тромб однажды вдруг оторвется –
Этот город сдохнет. А
2010
Питерская
Нет больше слов. И песен нет.
Сегодня мне тоскливо.
Из Петербурга шлю привет
Всем женихам счастливым.
Здесь льют дожди. Нева в слезах.
Москвичка в завитушках,
Течет, мечтая о лесах.
Забавная игрушка!
Москва! Москва! Меня тошнит
От одного названья.
Чугунью Невский весь расшит.
Цепляюсь за желанье
Приехать скоро в Петербург…
Я на Фонтанке стану пить,
Я пьяный чижик-пыжик!
В Москве мне скучно. Может быть,
Я здесь средь белых – рыжий.
2010
Московский вечер
Выбирают открытки девицы,
Улыбаются вдаль продавцы:
Скоро десять, закроют страницы,
Чтобы завтра опять отцвести.
Холодеет на улице к ночи,
И домой все бегут второпях,
Чтобы утром опаздывать очень,
А к десяти оказаться в дверях…
2011
Поэт
Убить поэта, говорят, легко.
Как унизительны мучения калеки,
Вздымаются коралловые реки,
А вместо крика – только ком.
Ты думаешь, я здесь среди своих?
Смущенная неубранным пространством
Стою среди толпы всегда «святых»,
Пугая их нелепым постоянством.
Вот за компьютером пишу чужие сны;
Здесь, у плиты, готовлю запеканку;
На кресле штопаю носки для новизны
И платья надеваю наизнанку.
Я не устала, я не умерла – Обряды потасовок с неизбежным.
Я отращу два ангельских крыла
И воспарю над Петербургом снежным.
18.05.2012
Не страшно
Не страшно подниматься в небо!
Повсюду дым среди огней
Струится он меж площадей…
Любви не страшно предаваться,
В объятиях чувственных легко.
И только колким одеялом
Задело утро мне плечо…
Бесцеремонные минуты.
Томленье радостных людей –
Прелюдии, как пересуды,
Летят на крыльях простыней…
На море холодно и зябко.
И Питер пахнет январем.
Наденьте на меня рубаху
И поболтайте ни о чем…
Нестройный лад стихосложений,
Но стройный стан девичьих лет –
Умелая рука в сражении
И тонкий кожаный браслет…
Когда мы свидимся с тобою,
Мой соблазнитель, мой обман,