Шрифт:
ЭМИО ДОНАДЖО
Уважать микробы
Насморк. О нем упоминалось в старинном документе, который прислал Звездный университет. Микроб был отчетливо виден через предохранявшее его сверхпрочное стекло.
Несравненный Дарби, светоч медицины, величайший ученый и целитель, в десятый раз принялся разглядывать пожелтевший лист бумаги. Он покачивался в паровом кресле, стараясь принять менее удобное положение. У него был легкий приступ чрезмерного благополучия, весьма распространенного заболевания, которое он легко излечивал у других. Насморк. Эта проблема мучила его уже несколько месяцев - с тех пор
Очевидно, это был чудовищно сильный микроб!
И род человеческий, наверно, терпел ужасные муки.
У несравненного Дарби мурашки забегали по коже.
Возможно, он сам - плод мутаций, вызванных этим страшным микробом. Указательным пальцем правой ноги он нажал кнопку на паровом кресле. Немедленно явился робот. "Год три тысячи пятый, день шестидесятый, двадцать часов, восемь минут..."
Несравненному Дарби с легкостью удалось избежать утомительных формальностей. Ведь обычно всякий, кто вызывает робота, принужден выслушать сообщение о годе, дне, часе и местоположении. Но несравненный Дарби не ведал препятствий.
– Я бы хотел знать,- сразу же приступил он к делу,- что мы записали в последние дни относительно насморка?
– Это весьма древняя болезнь,- ответил робот.- Вчера господин в момент озарения открыл, что она вызывалась переохллл... Прошу прощения, это слово встретилось мне впервые, и мои рецепторы плохо его усвоили.
– Вызывалась переохлаждением. И все?
– Да, все, господин.
Несравненный Дарби отпустил робота-ассистента.
Он с нетерпением ждал вызова. Случай необузданной любви или неотвязной тоски помог бы ему отвлечься на время от крайне утомительных исследований, связанных с этой загадочной болезнью. Но, увы, в последнее время свирепствовала эпидемия чрезмерного благополучия, а это его мало интересовало. Он предписывал таким больным кресла из твердых материалов, а в тяжелых случаях - кровати с матрацами, и больные быстро выздоравливали.
Итак... насморк вызывался переохлаждением. Действовал он также и на голосовые связки. Доказательство этому он, Дарби, обнаружил в сохранившемся с незапамятных времен отрывке пьесы. Там была реплика: "Мама, я люблю тебя". А затем шла ремарка:
"Произносится так, словно у вас насморк: гама, я гублю тебя".
"До чего же страшной была эта болезнь,- подумал несравненный Дарби,если наши предки сочиняли о ней пьесы".
Он вспомнил, что однажды при раскопках были обнаружены ампулы с наклейкой "Принимать в случае насморка". Конечно, в них был яд несчастные больные, потеряв всякую надежду на выздоровление, кончали жизнь самоубийством.
Но несравненному Дарби, светочу науки, никак по удавалось понять точный смысл слова "переохлаждение". Вероятно, болезнь косила свои жертвы в те незапамятные времена, когда города еще не были защищены куполами и смена времен года целиком зависела от природы. Можно также предположить, что "переохлаждение" - производное от слова "холод", Холод же - это чувство, которое люди испытывали, стоя у сильного источника тепла... Или, может, наоборот?
Он вызвал робота и потребовал объяснить ему, что такое холод.
– Холод,- повторил робот,- ощущение, связанное с внезапным -или
Несравненный Дарби нахмурил брови. Что это за "понижение температуры"? За последнее столетие лишь дважды трескались купола, но это не вызвало никаких изменений температуры. Значит, люди болели насморком во времена всеобщей дикости.
В этот момент на вмонтированном в пол экране замигала лампочка срочного вызова и возник силуэт робота. Очередной случай чрезмерного благополучия.
И конечно, на другом конце города.
Он нажал зеленую кнопку, и паровое кресло превратилось в элегантный костюм, плотно облегающий великого светоча науки. Ароматная пневматическая труба молниеносно доставила несравненного Дарби в личный гараж у самой клиники. Двое роботов-ассистентов сели за пульт управления, и гелибус бесшумно выкатился на улицу. Как ни странно, но реликий Дарби не почувствовал, что на город надвигается катастрофа. Он забыл первое правило, обязательное для каждого горожанина: "Когда на экране телерадиокапала автоматически появляется робот, немедленно отправляйтесь домой, так как происходит нечто весьма опасное и неприятное".
У несравненного Дарби это правило совершенно вылетело из головы. Он попросил у одного из роботов-ассистентов успокаивающую таблетку.
– Мррргаагаррр,- ответил робот-ассистент.
"Это же первые ноты знаменитой восьмой симфонии "Клокотание пространства", исполняемой марсианским оркестром "Сейчас мы вас оглушим"", - недоуменно подумал несравненный Дарби. Но тут же решил, что робот просто неисправен.
Лишь когда второй ассистент завопил: "Нападающий Стальнаягрудь ворвался в штрафную площадку и сбил с ног левого защитника Убьюнаместе, он подправил мяч и хотел бить по воротам, но в тот жо миг правый защитник ударил его по голове",- несравненный Дарби понял, что случилось что-то ужасное.
И в самом деле, произошло нечто такое, что прежде можно было увидеть только в научно-фантастических фильмах - отвалился кусок внешнего купола, прикрывавшего город, и в дыру... полил дождь!
Несравненный Дарби пришел в совершеннейший ужас. Он был в целых трехстах метрах от дома.
В панике выскочил он из застывшего неподвижно гелибуса и помчался по улице.
Паровой костюм ограждал его от всех возможных неприятностей: от прикосновения робота и людей, от скверных запахов. Но, увы, он не мог предохранить его от дождя. Ведь об этом атмосферном явлении даже он, светоч науки, знал лишь из книг.
Домой несравненный Дарби вернулся промокшим до нитки. Когда он заметил, что его кожа покрылась пупырышками, ему сделалось дурно. Его знобило, временами он начинал бредить.
Авария была очень быстро устранена, однако несравненный Дарби еще несколько дней не решался выйти из дому. Он не желал никого видеть и отказывался беседовать с кем-либо. А пока, в ожидании выздоровления, он снова занялся изучением насморка.
Сейчас он впервые чувствовал себя в "шкуре" своих предков, хотя отлично понимал, что его болезнь бесконечно легче грозного насморка. Он вызвал робота и приказал ему: