Шрифт:
Дмитрий Новоселов
Увидеть небо
Несколько слов об авторе
Дмитрий Новоселов - преуспевающий бизнесмен из Уфы,
директор и соучредитель компании, которая торгует
канцелярскими товарами.
Несколько слов о книге:
Убит директор крупной оптовой фирмы. Подозрение падает
на главного героя - мелкого торговца. Однако в итоге
милиция начинает ловить настоящего преступника на
"живца". Такова фабула произведения. У автора, впрочем,
свое видение главной темы книги. Книгу он писал два
года. Говорит, в основном сочинял на рыбалке. Когда
роман был готов, Дмитрий
попавшийся, но вполне престижный литературный конкурс. В
результате за свое литературное хобби получил
поощрительную премию - диплом, 500 долларов и ручку
"Паркер". Такую же, как те, которые выставлены на
витринах его магазина. Автор говорит, что события,
описанные в романе, он выдумал, а вот детали - реальные.
Да и сам главный персонаж - Николай Чебоксаров - герой
нашего времени. Его прототип и однофамилец живет среди
нас.
"Увидеть небо". Читайте бытоописательный увлекательный и
правдивый роман о провинциальном мелком предпринимателе.
1.
Проезжая по мосту, я бросил взгляд на реку и впервые заметил, что начался ледоход. Зима свела счеты с жизнью, она вскрыла вены, осознав, наконец, неизбежность весны. По серой воде плыли желтоватые льдины, на берегу из-под снега проступала земля, у машин и предметов появились тени, а прохожие с удовольствием жмурили глаза от яркого солнца. Над городом взорвался огромный кусок сыра и его мельчайшие частицы, смешавшись с талой водой и грязью, разбившись на молекулы и атомы, заполнили желтизной дымящийся пейзаж, осев на ветвях деревьев, телефонных проводах и выцветших предвыборных плакатах.
Если солнце становится похожим на сыр, значит в битве с желудком голова опять проиграла, давным-давно пора набить его чем-нибудь подходящим, а мне все некогда.
Мой "москвич" - фургон до верху набит водкой. Двадцать пять ящиков или пятьсот бутылок, ровно на пять миллионов рублей, по ценам оптовика. Каждые два - три дня, чередуясь, мы, с моим напарником, Сергеем Тихоновым, совершаем рейс по одному и тому же маршруту, от Зареченских баз в город, с одним и тем же грузом. Сбоев в этом деле мы не допускаем потому, что водка - это святое; она составляет пятьдесят процентов от всего нашего оборота и приносит сорок процентов дохода, причем дохода стабильного, когда дневную выручку можно планировать с точностью до пятидесяти тысяч.
Как это часто бывает прибыль основана на чьем-то горе. За два года торговли наши продавцы стали узнавать в лицо всех местных алкашей. Четверо из них за это время умерли от перепоя. Что поделать... Мы относимся к этому по-философски и успокаиваем себя тем, что наша водка настоящая, а не какое-нибудь ядовитое палево.
Водка - груз нежный, особенно когда вся партия с длинным горлом расфасована в алюминиевые ящики из-под молочных бутылок. В таких случаях как сегодня, мало того, что звенишь на два квартала вперед, но и рискуешь не досчитаться трех - четырех бутылок, если будешь ехать со скоростью больше шестидесяти.
На углу Чернышевского и Революционной, уступив дорогу самоуверенной "Тойоте" преклонного возраста, я аккуратно въехал на пешеходную часть тротуара, развернулся около тополя и поставил машину перед нашим самым большим киоском, именуемым в журналах учета "первым" или "угловым".
Продавщицу зовут Валя, двадцать восемь лет, разведенка, сыну - шесть. Все как
Когда я вышел из машины, Валька уже стояла на пороге, открыв мне дверь. Она была одета в серый вязаный свитер, джинсы и старые, в заплатках, сапоги " дутыши".
– Привет, - Она старалась держаться как ровня, но все - таки чуть-чуть заискивала.
– Наконец-то. Я совсем пустая.
– Что, совсем ничего?
– Я занес первый ящик и поставил его на заранее приготовленное место.
– Пара пузырей.
– Хорошо. Сколько тебе оставить?
Она подумала.
– Когда следующий завоз?
– В воскресенье вечером или в понедельник утром.
– Тогда девять.
– Хорошо.
Я составил восемь ящиков в углу у самого входа в два ряда, а девятый занес под кассу.
– Когда тару заберете?
– спросила Валя, после того как я закрыл машину и вошел внутрь.
– Завтра.
– Ну, Коля, имейте совесть. Каждый раз завтра. Развернуться ведь негде. Сторожам ночью даже ноги вытянуть невозможно. Они выносят ящики на улицу. А если упрут? Кто будет виноват?
– Пусть спят на ящиках. Не графья. Я договорился с Углановым, он даст " Газель", одним махом увезем со всех трех киосков.
– Ну, не знаю...- сказала она недовольно.
Обычно пустые ящики забирали сразу. Раскидав водку, мы в обратном порядке собирали тару и увозили на склад, но иногда бывали сбои, когда после завоза водки приходилось срочно ехать за каким-то грузом, например, за шоколадом. Тогда тара зависала на точках, отравляя жизнь и нам, и нашим продавцам. Чаще всего в этом был виноват Серега.
В киоске, действительно, было очень тесно, повсюду расставлены ящики, свободного места на полу оставалось метра два. Несмотря на это, вокруг царила чистота, если не считать хлебных крошек около тарелки с остывшей лапшей быстрого приготовления. На единственной, свободной от полок, стене висел портрет обезьяны. Во рту у обезьяны торчал окурок, на лбу красным маркером было написано "Валя", слово "Валя" было перечеркнуто синей ручкой, а рядом этой же ручкой было написано "Артем". Позавчера обезьяны не было.
– Плакат принес Артем, - заметив мой взгляд, сказала Валя.
– А где график дежурств?
– Не знаю, наверное, под плакатом, - ответила она слишком поспешно. В ее голосе, да и во всем поведении чувствовалась какая-то нервозность. Руки были не на месте, да и глаза тоже.
Она сдала выручку. Я внимательно пересчитал ее, сравнил с показателями кассы, убрал в карман, затем перевел кассу на нули, оставив на контрольной ленте устраивающую нас сумму, погасил кассу и расписался в книге кассира. После этого Валя достала спрятанный под обшивкой наш внутренний, секретный журнал для черной бухгалтерии, в котором я расписался за полученные деньги и вписал привезенную водку. Кроме того, проверил расчеты с поставщиками за последние два дня, сверил суммы с имеющимися у меня дубликатами накладных и принял у нее заявку на бакалею. Все это время меня не покидало чувство, что я застал Валю врасплох, напугал чем-то.