Узел
Шрифт:
— Этот чайник и мертвого разбудит, — констатировал с улыбкой Ричи.
— Чайник? Какой чайник? — спросила Риган, потом поспешила на кухню и сняла чайник с огня.
— Мне нравится твое чувство юмора, Риган. Очень важно иметь чувство юмора в нашей жизни.
— Согласна, Ричи. — Риган разлила кипяток по чашкам. — Без этого жизнь могла бы показаться слишком тяжелой.
Они уселись рядышком и стали осторожно потягивать чай из чашек. Риган заметила, что веки Ричи стали совсем тяжелыми.
— Пора нам немного отдохнуть. Уже довольно поздно. Я лягу на эту кушетку.
— Конечно,
— Правда?
— Эта кушетка модели «Кастро конвертибл» — раздвижной конструкции. Мы с Бёрди просто обожали смотреть, как малышка Бернадетт Кастро ловко и быстро раздвигала такие кушетки в своих знаменитых рекламных роликах. Мне почему-то пришла в голову мысль, что помощь Бернадетт очень пригодилась бы нам, когда мы пытались сдвинуть с места тот проклятый мусорный бак у дверей фабрики.
— Сейчас она — глава фирмы, — сообщила Риган. — И теперь уже не снимается в рекламных роликах, а сама делает их для передачи «Имас по утрам» в Нью-Йорке. В последний раз, когда я была дома, я слышала, как Имас страшно ругался на нее за то, что она затащила его на какое-то скучнейшее мероприятие, обед или что-то еще в этом роде.
Ричи покачал головой.
— Мне все еще трудно представить себе ее взрослой. Бог мой, как все-таки летит время. Правда, Риган? — С этими словами Ричи поднялся с кушетки и зевнул.
— Это точно, — согласилась Риган, — и прежде чем ты отдашь себе в этом отчет, наступит утро и телефон начнет разрываться от звонков. Все будут звонить сюда, чтобы выяснить, все ли с тобой в порядке после сегодняшнего происшествия.
— Как это будет мило с их стороны! — сказал Ричи и направился к себе в спальню.
Риган начала стаскивать подушки с кушетки, чтобы удобнее было ее раздвигать.
— Да, действительно, — пробурчала она себе под нос.
На рассвете из-за гряды гор Колорадо выглянул оранжевый диск солнца. Было еще рано, и поэтому в лагере туристической группы «Уайлд Уэст тур» было тихо и спокойно. Все восемь членов «команды», как они любили себя именовать, лежали, уютно устроившись в спальных мешках, вокруг углей ночного костра. Престон Ландерс плотно обернул ткань спального мешка специального покроя вокруг своей тщедушной фигурки. Ему виделись во сне те рассказы, которые по традиции весь вчерашний долгий вечер звучали у костра.
Согласно заведенной ими самими традиции, каждый вечер вел разговор кто-то один, рассказывая все истории, какие помнил, о своем детстве. Прошлым вечером как раз настал черед Ландерса.
Сначала он поведал собравшимся о своей весьма благополучной жизни в Нью-Йорке, где апартаменты его родителей располагались на Пятой авеню, а окнами выходили на Центральный парк. Эти апартаменты и свою благополучную, устроенную жизнь Ландерс просто ненавидел. Он хотел быть ковбоем, пасти скот, спать под открытым небом. Жажду к такого рода приключениям подстегнула поездка на ранчо одного родственника, которая состоялась, когда Ландерсу было семь лет.
Семья, родители пытались потакать мечтам мальчика, посылая его каждую субботу в ковбойской шляпе и в сопровождении
Он хотел поехать учиться в специальную школу в Вайоминг, в рамках программы обмена между штатами, — не получилось. Вместо этого его послали в подготовительную школу в Нью-Джерси. Там вообще не было лошадей, не было стад, зато собак было предостаточно. Что было страшным разочарованием для Ландерса.
Время полетело вперед страшно быстро, рассказывал у костра Ландерс, и прежде чем он опомнился, он оказался втянутым в эти крысиные бега под названием «большой бизнес». Его детские мечты о ковбойской жизни были погребены под грузом деловых забот. Погребены, но вовсе не забыты. Сейчас пришло время вспомнить об этих мечтах.
Ландерс надеялся, что он не очень уж утомил своими рассказами остальных участников похода. Он, правда, говорил дольше обычного, поэтому пара коллег по лесному испытанию все же умудрилась заснуть и не пробудиться даже для традиционного исполнения песни «Тепс», которой группа обычно заканчивала вечерние посиделки у костра.
Утренний воздух был чист и свеж, даже немного холодноват. Стояла тишина, лишь изредка нарушаемая звуками природы. Все это прекрасно подошло бы к ролику, посвященному, например, рекламе каких-нибудь кукурузных хлопьев или чего-то в этом роде.
Вся эта первозданная тишина была прервана в одно мгновение: мулы испуганно заревели, весь лагерь в считанные секунды покрылся поднявшейся пылью. Мирный сон Престона Ландерса был грубо нарушен стрекотом вертолета, который неожиданно приземлился на расположенной рядом лужайке. Вконец расстроенный Ландерс увидел на боку вертолета эмблему компании «Калла-Лили» и сразу понял, что по какой-то причине его отпуску, его отдыху настал конец.
Ворча себе под нос ругательства, Престон натянул специально купленные для этого похода джинсы «Левайс 501», упаковал в свой рюкзак походную керосинку, перочинный нож и видеокамеру. Он планировал смонтировать из отснятого материала целый фильм, наложить музыку «кантри» и потом продать его своим спутникам.
— Ребята, вы все заполнили заказы на фильм «Ровно в полдень-два»? — спросил он товарищей, покрепче затягивая сложенный в тугой узел спальный мешок.
Большинство из его попутчиков ответили утвердительным мычанием.
— Да, партнер.
Они уже окончательно проснулись и протирали сонные глаза.
— Тогда можете со временем присылать мне чеки на оплату фильма с приложенными к ним оплаченными конвертами. Я вышлю вам копии, как только окончательно его доделаю.
Собрав вещи, Ландерс подошел к мулам и похлопал их по шеям. Его мул, которого он окрестил Рут, посмотрел на хозяина непонимающим взглядом и удивленно моргнул.
— Как бы я хотел забрать тебя с собой, — прошептал Престон. — Но там, куда я направляюсь, есть место только для одной Рут. Да тебе и не захочется там жить, поверь мне.