Ужин
Шрифт:
— Ни в чем, — ответил я. — Разве я на тебя смотрел?
Клэр рассмеялась, она накрыла мою руку своей и легонько сжала мои пальцы.
В такие моменты я всегда избегал своего сына. Я не желал никаких понимающих взглядов или подмигиваний, никаких проявлений нашей общей с ним тайны. Я хотел, чтобы все шло своим чередом. Общая тайна давала бы нам преимущество над Клэр, его матерью, моей женой. Но в каком-то смысле мы бы тогда от нее отдалились, что представляло более серьезную опасность для счастья нашей семьи, нежели вся эта история с банкоматом.
Без понимающих взглядов, без подмигиваний нет и самой тайны, рассуждал я. Все случившееся мы, вероятно, не сможем полностью выкинуть
25
Таков был мой план. Перед тем как я повторно просмотрел передачу «Внимание: розыск!» и обнаружил белую кроссовку.
Потом я действовал по наитию. Я подумал, что, может, найду еще какой-нибудь материал. А что, если вырезанные кадры, по ошибке или нет, отыщутся на каком-нибудь другом сайте?
Я зашел на YouTube. Шанс был невелик, но попробовать стоило, рассуждал я. Я напечатал название банка, которому принадлежал банкомат, а за ним слова, «death» [8] и «homeless». [9]
Появилось тридцать четыре ссылки. Я пробежался по заставкам. Первый кадр почти везде был одним и тем же: хохочущие лица двух юнцов в шапочках. Отличались только названия и краткий сопроводительный текст. От незатейливого «Dutch Boys (название банка) Murder» [10] до напыщенного «Don’t try this at home — Fire Bomb Kills Homeless Woman». [11] Все фильмы пользовались безумной популярностью — посещения исчислялись тысячами.
8
Смерть (англ.).
9
Бездомная (англ.).
10
«Голландские парни убивают» (англ.).
11
«Не пытайтесь повторить дома — огненная бомба убивает бездомную» (англ.).
Я кликнул на один из роликов, представляющий собой ускоренный монтаж — полет настольной лампы, мусорных мешков и канистры. Потом просмотрел еще парочку. В фильме «(название города) Hottest New Tourist Attraction: Put Your Money on Fire!» [12] слышался закадровый смех. Всякий раз, когда в бездомную женщину летел очередной предмет, раздавался взрыв хохота. Во время финальной вспышки хохот превращался в истерику, сопровождающуюся бурными овациями.
Большинство видео заканчивались этой вспышкой и беглецами.
12
«Самый горячий аттракцион (название города): поджарь свои денежки!» (англ.)
Теперь уже не припомню, почему я кликнул на следующий ролик. Казалось, он ничем не отличался от предыдущих тридцати трех. Первый кадр был примерно таким же: двое смеющихся юнцов в шапочках, только здесь они поднимали стул для броска.
Возможно, меня привлекло название — «Люди в черном 3». Не столь развеселое по сравнению с другими. К тому
«Люди в черном 3» начинались с брошенного стула, за которым летели мусорные мешки, лампа и канистра. Но отличие от предыдущих фильмов было налицо. Каждый раз, когда молодые люди (или один из них) довольно четко появлялись в кадре, ролик замедлялся. В этот момент звучала зловещая музыка, словно бы гудок или скорее низкий и протяжный звук, как в фильмах о кораблекрушениях и затонувших подводных лодках. В итоге внимание зрителей целиком приковывалось к фигурантам происшествия, Мишелу и Рику, а не к их действиям.
«Кто эти молодые люди?» — именно этот вопрос, казалось, был лейтмотивом фильма. Их поступки нам уже известны, но вот кто они сами?
Неожиданная развязка ожидала меня в самом конце. После вспышки света и захлопывающейся двери изображение чернело. Я уже собирался перейти к следующему видеоролику, однако заметил, что, согласно таймеру на экране, «Люди в черном 3» длятся 2 минуты 58 секунд, а прошло только 2 минуты 38 секунд.
Как бы проходил наш ужин в ресторане, если бы в тот момент я и в самом деле закрыл окно с этим видео?
Ответ: в неведении. Ну, то есть в относительном неведении. Несколько дней, от силы недель или месяцев, я бы продолжал жить грезами о счастливых семьях. Мне стоило лишь на один вечер поместить свою семью рядом с семьей моего брата, увидеть, как Бабетта старается скрыть слезы за темными очками и как безрадостно Серж проглатывает свой бифштекс, чтобы потом вернуться домой в обнимку с моей женой, ощущая себя счастливой супружеской парой.
Однако черное на экране сменилось серым. Снова появилась стеклянная дверь, но теперь ее снимали снаружи. Качество изображения резко ухудшилось — записывала явно камера мобильного телефона.
Белая кроссовка.
Они вернулись.
Они вернулись, чтобы запечатлеть то, что учинили.
— Черт, ну и дерьмо! — сказал голос за кадром (Рик).
— Вот блин! — вторил ему другой голос (Мишел).
Камера была направлена в нижний конец спального мешка, окутанного сизым дымом. И мучительно медленно двигалась вдоль мешка вверх.
— Пошли отсюда (Рик).
— Ну хоть уже не так воняет (Мишел).
— Мишел… пошли…
— Давай, встань рядом. Скажи «Jackass». Хоть это сделаем.
— Я пошел…
— Нет, слюнтяй, ты останешься!
У головной части спального мешка камера замерла. Изображение снова окрасилось в черный цвет. На экране красным шрифтом появился следующий текст:
Несколько дней я ждал. Мишела часто не было дома, свой мобильный он всегда брал с собой; лишь сегодня, перед выходом в ресторан, мне выпала возможность добраться до его мобильника. Пока он в саду заклеивал велосипедную камеру, я поднялся в его комнату.
Честно говоря, я был убежден, что он стер видео. Я питал смутную надежду, что не увижу ничего нового сверх того, что уже видел в Интернете.
Но я ошибался.
Всего несколько часов назад я посмотрел продолжение.
26
— Мишел, — обратился я к сыну, которому не терпелось поскорей уехать. — Мишел, тебе следует стереть эти фильмы. Тебе давно стоило это сделать.
Он остановился и снова зашаркал белой кроссовкой по гравию.