Узкое место
Шрифт:
— Вы терпеливый человек, — заметил Черных.
— Попусту шашкой над головой не размахиваю. Любая идея должна созреть, отлежаться, только потом подаваться к столу. А зеленым плодом можно отравиться. Я своих партий никогда не проигрывал.
— Считайте, что мы договорились, — поставил точку главарь.
«По-другому и быть не могло», — подумал гость.
5
Мюнхен
Май 2003 года
Фрау Йордан стояла
— Ты его видишь, Юра?
— Очень хорошо вижу.
— Еще бы, у тебя в руках бинокль.
— Это не имеет значения.
— Конечно. Агент с таким опытом, как у тебя, может обойтись и без бинокля. От такого он не уйдет. Ты, Крылов, имеешь огромный опыт работы в России. Лучшего человека мне все равно не найти. Я должна знать все и даже больше. Афера, предложенная мне, не нанесет большого ущерба. Но я увлекающаяся натура, могу пойти ва-банк. К счастью, интуиция меня до сих пор не подводила. Надеюсь, и сейчас не подведет. Но этот тип гипнотизирует. Я слушаю его с открытым ртом, при моем-то скептицизме и недоверчивости. Я не верю в то, что ты сумеешь стать его другом или сообщником, но я хочу знать обо всем, что, как, когда и зачем он делает. Отчет будешь присылать мне еженедельно. Русские документы для тебя готовы. Подлинные. Канал надежный, им чеченские боевики пользуются и разъезжают по всему миру беспрепятственно. Оговоренная сумма перечислена на твой банковский счет. Деньги на расходы получишь у моего секретаря.
— А компенсация за риск? Если я попадусь русской контрразведке, меня ждет пожизненное заключение. Ты помнишь, какой шлейф крови мы оставили в России в предыдущий визит?
— В качестве компенсации — двойной тариф за услуги. В обиде не останешься. Если эта афера пройдет, получишь проценты от сделки. Это тоже немало.
— Хорошо. Я могу идти?
— Он уже подходит к дому. Ступай. С Богом.
Вскоре появился загадочный незнакомец.
— Рада вас видеть. Месяц прошел. Каково положение наших дел?
— У меня все идет по плану.
— Отлично. Присаживайтесь.
Они устроились напротив друг друга в готических креслах с высокими спинками, перед столиком, на котором стоял серебряный сервиз.
— Кофе?
— Не возражаю.
Хозяйка налила кофе в чашки и показала гостю на конверт.
— Здесь список. Преимущественно восемнадцатый век. Есть покупатели, и я гарантирую реализацию. Список будет расти. Ваша идея с передвижной выставкой принесла неожиданный результат. Я осталась очень довольна. Одно меня смущает. Найти хоть один орден из заявленных мне кажется несбыточной мечтой. Но вы настаивали — и я выполнила заявку. Первый лист, что называется. Будут и другие.
— Замечательно. Вы оказались деловым партнером. Впрочем, я и не сомневался в этом.
— Приятно слышать. Но, тем не менее, вы остаетесь для меня инкогнито, а это уже не партнерство. Я предлагаю обменяться послами. С вами будет работать мой человек. Женщина. Русская. Очень неглупая дама, имеющая нужные связи. Можете ею располагать и использовать, как сочтете нужным. Она будет моими глазами в вашем лагере. Единственная информация, которую ей не надо знать, — это имена
— Я не возражаю. Моего представителя у вас не будет, а с вашим готов сотрудничать.
Марлен Йордан позвонила в колокольчик, и в кабинет вошла высокая женщина лет сорока пяти с вызывающей внешностью престарелой проститутки, но очень выразительными и умными глазами. Ее наряд казался вычурным и безвкусным. Возможно, она пыталась ввести в заблуждение, прячась за ним, как паяц под слоем грима. Пусть даже так. Есть вещи куда важнее шпионок на своем поле. Если дело поставлено правильно, то соглядатаи не могут быть помехой.
— Позвольте представить вам мою русскую подругу, которой я обязана многим, если не жизнью, — сказала фрау Йордан. — Алина Адамовна Рудецкая.
Гость встал и поцеловал даме руку.
— В Москву полетим одним рейсом. После того как мы пришли к общему соглашению, не считаю нужным скрывать свое имя.
И он назвал очередной псевдоним.
6
Санкт-Петербург
Май 2003 года
Кабинеты, кабинеты, уже поднадоевшие. В Париже, в готических дворцах Германии, на окраине далекого Новосибирска, потом в ресторане захудалого Зареченска. Все такие разные, как и их хозяева. Вот и опять кабинет. Портреты российских императоров и полководцев, стеллажи с книгами, манекены, разодетые в кафтаны с золотым шитьем, обвешанные орденами и оружием восемнадцатого века.
Хозяин кабинета — сутуловатый немолодой уже человек в очках, сдвинутых на лоб, — достал из сейфа кортик и положил на стол.
— Это оригинал. Он принадлежал адмиралу Сенявину. Уникальная вещь.
— Хотите сделать копию?
— Времени не хватит. Хозяин дал мне его на несколько дней на реставрацию. Размеры я снял, фотографии сделал, но работа над таким раритетом требует, чтобы оригинал был постоянно под рукой. Да и некому его продать. Потомки Сенявина разорились, никто из них с сундуками, набитыми золотом, за границу не уехал. Обнищавшее дворянство. Если отпрыски прославленного адмирала и дожили до наших дней, то работают на полях разорившихся колхозов либо клерками в бюрократических конторах.
Гость долго разглядывал кортик.
— Знатная штучка!
— Толку что. Я попал в такой переплет, что мне из него не выбраться. Стою на грани разорения.
— Помилуйте, Антон Алексеич, вы только что получили от меня солидный куш за кортик Мордвинова. Он успел побывать на выставках по всей Европе. Сам тому свидетель. Никому и в голову не пришло, что перед ними копия.
— Это меня пугает. Очень пугает. Если бы я знал, что потомок Мордвинова выставит кортик на показ, ни за что не стал бы делать копию. Слухи о выставке дойдут до России. О ней может узнать истинный хранитель оригинала. Скандал неизбежен. Все коллекционеры нашего сообщества, самого крупного в России, знают, что сделать точную копию могу только я, и никто другой.