Узник моего сердца

Брэнтли Пейдж

Солнце осветило три башни из светлого камня, стоящие посреди равнины. Невзирая на мощные укрепленные стены, замок казался мирным, несущим успокоение.

Гуэн остановился у ворот и, задрав голову, окликнул привратника, сообщая об их появлении. Ему пришлось кричать еще трижды прежде, чем из окна над воротами появилась голова.

– Кто здесь?

– Дурак, это же я, Гуэн!

Привратник глянул вниз осоловелыми глазами – такой взгляд бывает у людей, которые только что очнулись ото сна.

– Я не заметил вас, – попытался он оправдаться

и спустился вниз, чтобы открыть приезжим. Ворота были довольно высокими, но узкими – проехать рядом могли только два всадника.

Во дворе лаяли собаки, дрались, стараясь оторвать хоть что-то от обглоданной лошадиной ноги. Воздух наполняли запахи печеного хлеба и жареного мяса. Несколько слуг отложили свои дела и подошли к приехавшим, чтобы поинтересоваться, кто они и откуда.

Замок был хорошо укреплен. Три башни высились над каменными стенами, образующими круг. Постройки внутри были без излишеств, тяготели к квадратной форме. Лишь в некоторых домах второй этаж украшали высокие арочные окна. В глубине внутреннего двора находились казарма и конюшня. Деревянные хозяйственные постройки лепились к внутренней части стены.

Довольно обширную часть двора занимал деревянный навес, под которым доили коров и лежали на соломе свиньи.

Во дворе появилась группа женщин. Прикрыв от яркого солнца глаза ладонями, они всматривались в приезжих. Молодая, но довольно полная женщина, одетая в голубое платье, вышла вперед, чтобы поздороваться с гостями.

Гуэн слез с лошади. К нему подбежали собаки, приветственно лая. Его темные кудрявые волосы слиплись от пота под тяжелым шлемом. Сняв его, Гуэн обратился к женщине в голубом.

– Миледи, сегодня утром было совершено нападение на аббатство Сен-Северин. Ущерб нанесен не такой уж большой, но, к сожалению, погибли люди. По просьбе аббата я привез этих странников под крышу вашего гостеприимного дома.

Леди Кашо обладала приятным лицом и доброжелательным мелодичным голосом. Каштановые волосы были собраны в два узла и заколоты за ушами. Пораженная новостью, она быстро перекрестилась.

– Аббат Грегори? – она замерла в ожидании ответа.

– Он не ранен. Но в ярости. Ее лицо потемнело от гнева.

– Как и все мы, – мадам Кашо повернулась к Лэру. – Добро пожаловать! Кажется, англичане и их союзники – фламандцы прислали к нам банды разбойников, которые грабят на дорогах, мутят народ. Мы, нормандцы, преданы своему королю и рады оказать гостеприимство его подданным.

Лэр спрыгнул с коня. Солнце осветило его светло-каштановые волосы. Словно вспыхнули ярко-золотые искры.

– Я уверен в вас, мадам. Только у ангела может быть такое доброе лицо.

Он взял ее руку и поклонился, назвав свое имя.

Николетт угрюмо наблюдала за ними. Приветливые слова, обаятельная улыбка. Она отвернулась, стараясь сдержать приступ кашля. Ее руки связаны, невозможно даже прикрыть рот. Как он спокоен, уверен в себе! Какой теплый, ласковый, дружелюбный тон! Интересно, улыбалась

бы хозяйка замка столь же добродушно, если бы на нее пал гнев де Фонтена?

– Я жена лорда Кашо, Адель. Добро пожаловать в наш замок вместе с вашими спутниками, – она улыбнулась. – У нас так редко бывают гости. Наверняка, людям из Парижа все здесь кажется таким убогим.

– Напротив, мадам. Вы очаровательны.

Николетт сжала зубы. Он просто невыносимый лжец, хуже, чем сын короля, толстый монсеньор Шарль. В этот момент ее кобыла почувствовала желание опорожниться. «Очень кстати», – подумала Николетт. Если бы не ее ужасное положение, она бы расхохоталась.

Лэр де Фонтен, Гуэн и пухлая леди Кашо отправились в хозяйские покои. Николетт молча следила, как троица исчезает в дверях. Чей-то голос прервал ее мысли. Альбер, слуга де Фонтена, помог ей слезть с лошади.

Адель провела гостей в зал, по дороге извинившись за то, что муж не вышел встретить гостей.

– Он уже три дня не встает с постели после стычки с бандитами, – Адель привычным жестом поправила волосы. От этого движения под платьем обрисовались женственные бедра. – Преступники разгулялись. За последние месяцы нападения участились, – ее голос задрожал, когда она вспомнила об аббатстве Сен-Северин.

Лорда Кашо вместе с креслом внесли в центральный зал. Он был немногим старше своей жены, молодой человек двадцати с небольшим лет, с продолговатой головой, чистой розовой кожей и светлыми голубыми глазами. Роста он был явно невысокого. Из-под парчового халата высовывались обнаженные ноги – довольно полные, с короткими лодыжками. Как большая часть небогатой знати, Кашо вел довольно уединенную жизнь. Гости в замок приезжали редко. Поэтому здесь всегда доброжелательно принимали бродячего торговца или королевского курьера, надеясь узнать новости.

После того как Гуэн рассказал о печальных событиях в аббатстве Сен-Северин, Франсуа Кашо обратился к гостям. Он был так же приветлив, как и его жена, и заговорил с Лэром как старый приятель.

– Дело не в серьезных ранах, – признался он. – Эта чертова лошадь упала на меня. Ничего вроде бы не сломано, но все тело ноет – от макушки до пят, – глянув на Лэра, Кашо сочувственно заметил: – Я вижу, вам тоже не повезло, дорогой друг.

– Мои синяки иного рода, – Лэр постарался улыбнуться. – Но для начала расскажите мне о бандитах. У них есть предводитель?

Двое слуг принесли складные стулья для гостей.

Адель осталась стоять. Как только стулья расставили, она послала одного из парней за слугой шевалье и за девушкой, которую, как поняла мадам Кашо, сопровождают господа. Через несколько секунд хозяйка куда-то вышла, довольно быстро вернувшись вместе со служанками, которые несли кувшины с вином. Адель сама разлила вино по бокалам, с почтением обслуживая гостей. Она с нетерпением ожидала новостей о жизни за воротами замка.

Но вновь заговорил молодой Кашо, отвечая на вопрос Лэра.