Узник Плоти
Шрифт:
Сааров окутала светящаяся эллипсообразная сфера, которая поддерживала их статичное присутствие, тем самым позволяя направить поток мысленной энергии в концентрированное русло. Сферу спроецировал и поддерживал Аф – среди обитателей Единого Измерения он был одним из тех, кто мог преобразовывать энергию Первородного Света в различные осязаемые формы. Снаружи сфера излучала яркое белое свечение, но внутри переливалась красным, голубым и зеленым цветами, так что светящиеся силуэты присутствующих были бы легко различимы стороннему наблюдателю. Твердой опоры под ними не было. В работе физических законов Единого Измерения материя играла далеко
При пристальном рассмотрении в этих существах можно было различить фигуры, почти не отличающиеся от человеческих, разве что они были исполинскими в сравнении с людьми, и обладали более изящными и мягкими очертаниями, окутанными ореолом яркого белого света.
– Ты хорошо понимаешь, что он натворил, Метатрон. Проявление свободной воли у любого из нас влечет за собой образование брешей в Завесе и аномалии в процессах формирования материи! – Кальмия, несмотря на глубокое почтение к Метатрону, решительно напомнил о том, что было важнее всего прочего.
– Неужели ты помыслил, Кальмия, что я забыл законы Вселенной? Мы все подчинены им и не можем выбиваться из всеобщего потока бытия. Но Рафаил как-то смог. Как-то и зачем-то он это смог. Кроме того, я слышу громкую поступь смены эпох. Вселенная перерождается. И не исключены отклонения от привычного уклада вещей.
– Мы все ее слышим, брат, – вступил в дискуссию Аф.
Строго говоря, обитатели Единого Измерения не используют слова в обычном понимании, понимании человеческом. Слова им не нужны. Те, за кем мы наблюдаем на бескрайних просторах своего воображения, вещали вибрациями самой Вселенной, понимая друг друга на глубочайшем уровне бытия. И, тем не менее, им были не чужды определения и понятия, используемые менее развитыми расами. Знакомы им были и эмоции, отражающиеся на их лицах в момент переживаний.
Однако эти эмоции являлись чистым проявлением течения жизни разумной Вселенной, и даже озадаченность, которая лежала на лицах этих высших существ, была одухотворенной и не противоречащей естественному порядку вещей. Не порождающей тревоги и страха. Обитатели Единого Измерения были свободны от страстей. Но неприятный инцидент поколебал текущий порядок вещей. Хотя, с другой стороны, можно ли чему-то удивляться, когда во Вселенной бесчинствует Хаос с его безумными слугами?
– Рафаилу повезло, что он получил шанс прожить земную жизнь. Там есть много приятных вещей, – купол сферы весело замерцал в танце оттенков, когда заговорил Аф.
– И много вещей, находящихся на противоположном полюсе от понятия «приятный», – резонно заметил Метатрон.
– Вечно ты выражаешься абстрактно!
– Именно, Кальмия, – Метатрон плавно повернулся в сторону Кальмии, обратив на него суровый взор, которому придавал еще большей суровости длинный диагональный шрам, пересекающий лицо, словно след от шасси самолета, совершившего аварийную посадку на кукурузном поле. – Вечно. И намерен еще столько же.
– Этот гад тебя «наградил»? В храме?
– Да, полоснул меня адским пламенем. Не имеет значения.
Возникла пауза. Она длилась один век. Через секунду Кальмия продолжил мысль.
– Слушай, я понимаю, вы с Рафаилом близкие друзья. И такие события оставляют круги на поверхности пространства… и души. Но они разглаживаются. Со временем, – Кальмия слегка улыбнулся.
– Хах,
– Побуждение! Побуждение, Метатрон. Как оно могло возникнуть, и как создание Первородного Света могло ему последовать? – рассуждал Аф. Купол продолжал переливаться цветами, пока Аф позволял изливаться вибрациям своих мыслей. – Это явление необъяснимо, но изгнание – логично.
– Логика? И давно твои рассуждения подчинены одной лишь ей, этой строгой матери сердца? В любом случае, истина сокрыта от моего взора. Я вижу ее в форме мутного плоского изображения. И не могу пролить на него свет своего сознания. Он словно отражается и возвращается, ослепляя меня, – сказал Кальмия.
– Демоны не будут спокойно наблюдать за ним со стороны. Нам следует хранить в тайне это происшествие так долго, насколько это возможно. Их разведка наверняка узнает об изгнании саара, и Хаос постарается воспользоваться этим в своих интересах. А к чему это может привести – опять же не ясно.
– Я помогу Рафаилу, – вызвался Аф. Сфера резко расширилась, затем сразу сузилась до прежних размеров от столь эмоционального всплеска Афа.
– Нет, – прервал благородный порыв своего собрата Метатрон. – Рафаил растерян, он никому не доваряет. Даже нам. Постарайтесь разобраться, что нам делать дальше, с учетом новых обстоятельств. Я на связи. Вещайте в любое время. Тьфу ты! Я слишком часто бываю на Земле! Время… – Метатрон поднес руку к груди и из-за сияющих складок полуматерии своих ярко-белых одеяний достал подвеску в форме небольшого осколка каменистой породы, напоминающего клык тигра или льва. Он поднес его к глазам. В этот момент вихри туманной субстанции в чаше измерений завращались медленнее, а затем и вовсе застыли. Метатрон перевел взгляд на чашу.
Всмотрелся в нее. Потом снова взглянул на кулон, – Время. Для землян оно играет самую важную роль в их жизни. Хотя по ним и не скажешь, – задумчиво протянул Метатрон.
– Ты добыл Осколок Ядра Потухшей Звезды! Значит, тебя, верно привел след. А демон, стало быть, тоже знал, где он. И следил…
– Да.
– Брат мой! – Кальмия почтительно склонил голову перед своим лидером. – Хвала тебе! Но что теперь будет после изгнания Рафаила? Кто теперь будет вместо него контролировать соблюдение кармической программы людей? Это очень тонкая работа, она проделывается сразу на нескольких слоях ткани пространства, и не каждый готов принять это знание. Да и Хаос со своим войском может воспользоваться этим временным изъяном.
– Ткань Пространства – самостоятельная сущность. Ей требуется лишь чуткое руководство, поэтому я вижу, что новый Проводник уже нашелся, – спокойно продекларировал Метатрон.
– А что же будет с Рафаилом после окончания жизни его земной оболочки? Он будет проходить по уровням измерений, как и все люди? – задал новый вопрос Аф.
– Меня ставит в тупик, что большинство событий, связанных с нашим братом, сокрыты от наших взоров. И этот вопрос – не исключение, Аф, – ответил Метатрон. – Раньше я не сталкивался с таким препятствием. Моя воля словно обтекает события, которые еще не подсвечены, но не проникает внутрь, как это обычно происходит. Очевидно, нам остается только наблюдать за естественным течением времени в трех измерениях и ждать, что будет дальше, – галактики в глазах Метатрона засияли ярче.