Узы крови
Шрифт:
Правда, за этот народный фольклор можно лишиться головы. Сам де Гонди эту голову и срубит. Вернее, его люди. Уже были прецеденты. Особенно сейчас, когда король Вестонии, после подавленного восстания и казни мятежников, очень ревностно следит за любым подозрительным чихом.
– Я не заметил подвязок на всадниках его светлости, – с козлов фургона подал голос Кевин.
– Потому что их не было, – ответил я.
– Выходит, герцог де Гонди еще не определился? – вопрос Кевина был скорее риторическим.
Я лишь пожал плечами и покачал головой.
– Выходит, что так.
В
Бертран, отправленный за информацией, очень быстро все выяснил. Оказалось, что все эти цвета – цвета принцев. Имея троих сыновей, Карл III Победитель до сих пор не объявил, кто из них станет дофином Вестонии. Другими словами, король медлил с выбором наследника престола.
О причинах нерешительности короля народ судачил всякое. Теорий было множество, одна бредовей другой. Так или иначе, но король своими действиями дал повод поданным высказывать свои предпочтения. У меня были подозрения, что Карл III именно этого эффекта и добивался. Хотя, кто его знает, что там происходит в монаршей голове.
Дураком он явно не был. Как и слабаком. Подозреваю, что он просто слишком хорошо знает своих детей и самое главное – он прекрасно знает тех, кто окружает его отпрысков.
Должен сказать, что Карл III, в юности прославившийся своими победами на полях сражений, жестко подавляя всякое неповиновение, активно подминал под себя всю власть в Вестонии. И, на мой взгляд, он неплохо преуспел в этом деле. Особенно учитывая тот факт, что его папаша-король, любитель вина, охот и дорогих балов оставил ему практически разорванное на три части государство.
Еще при жизни прежнего короля Карл, будучи дофином, усмирил воинственной пыл западных баронов, разбил на голову варваров, вторгшихся в северные провинции, нашел общий язык с жрецами Праотца и буквально недавно подавил мятеж, в котором участвовал папаша Макса.
Кстати, я немного изучил хронологию последнего мятежа, провел некоторые параллели и пришел к выводу, что Карл III, по сути, сам спровоцировал мятежников. Уверен, он уже давно знал о заговоре и сам подтолкнул к активным действиям своих противников. Если бы не участие самого короля, дворяне еще долго решались бы на этот шаг. Продолжали бы собираться друг у друга в особняках и вести пространные беседы и споры о великом будущем Вестонии.
Закономерный итог – Карл III быстро подавил мятеж, прибрал к рукам все капиталы и состояния заговорщиков, чем наполнил свою казну деньгами, которые ему были так необходимы в будущей войне. В отличие от Альфонсо V, короля Аталии, который погряз в долгах, Карл III находился в более выгодной позиции.
К слову, исходя из сведений, доходивших до меня от Кота, я пришел к выводу, что в Аталии дела шли, мягко говоря, не очень. Альфонсо V, прозванный в народе Благочестивым, находился под финансовым колпаком у жреческого ордена «Багряного щита», рыцари которого дали обет истребить всех Истинных в Мэйнленде. Фактически, страной управляет великий магистр
Для Карла III этот орден тоже как кость в горле. Проблема в том, что среди багряных рыцарей, как их называют в народе, много одарённых и прежде всего – боевых магов. А в чем знатно преуспели страйкеры, я уже успел убедиться.
Это еще не все. Дабы пополнить казну, Альфонсо V начал выпускать фальшивые монеты. С каждым месяцем его золотые реалы и серебряные эскудо становились все легче весом. Плюс высокие налоги, крестьянские бунты, моры и голод в северных провинциях… В общем, повелитель Аталии явно горел желанием поправить свое финансовое положение за счет «буферных» графств и баронств, а также, если получится, то и за счет вестонцев.
В город мы попали без проблем. Правда, пришлось немного постоять в очереди на воротах, но она быстро рассосалась.
Старый Эрувиль мне понравился. Собственно, таким я себе его и представлял. Этаким старым каменным исполином, хранившим много древних тайн и легенд.
На улицах было людно. Торговый квартал Старой столицы, через который нас уверенно повел Бертран, из-за непрерывного движения толпы напоминал полноводную реку. Плотно составленные прилавки, медленно расхаживающие и громко расхваливающие свой товар лоточники, неторопливые покупатели, зеваки иноземцы, то и дело застывающие в проходах и восхищенно разглядывающие все это столпотворение – на фоне этого квартала рынок Сардана теперь не казался мне таким уж большим. Отовсюду слышались крики, смех, ржание лошадей и блеяние овец. Воздух был напитан аппетитными запахами горячей сдобы, кипящего масла, специй, кожи, пряностей, жареного мяса и рыбы.
Все улочки торгового квартала имели свою специальность. Из кузнечного переулка доносился характерный звон, улица ткачей была завешена разноцветными тканями, в соседнем закутке торговали вялеными и копчеными колбасами, и окороками. Мастерские шорников, башмачников, столяров и гончаров; трактиры и таверны; аптеки и салоны брадобреев – казалось, здесь можно было найти все, что угодно.
С таким провожатым, как Бертран, мы очень быстро отыскали недорогой, но приличный доходный дом в Старой столице, где я снял нам комнаты на неделю. Ровно столько я отвел себе на знакомство с Эрувилем перед тем, как предстану пред ясные очи дядюшки Генриха.
Оставив Жака, Гуннара и Кевина заниматься разгрузкой вещей, я, прежде чем отправиться в знаменитые купальни Эрувиля, попросил Бертрана показать мне одно место.
– Так вот, значит, где я вырос, – хмыкнул я, оценивающе разглядывая особняк, купленный Фердинандом де Грамоном своему бастарду.
Бывший дом Макса, находившийся в элитном квартале столицы, несомненно, был одним из самых старых в городе. Это не значило, что он был в плохом состоянии. Просто на фоне других строений, которые я уже увидел, эта трехэтажная каменная домина с красивым парком и прудом больше походила на небольшой замок. Я тут же высказал свое предположение Бертрану.