В 3

Билик Дмитрий Александрович

Глаза зверолюда стали грустными-грустными, а голос прозвучал тихо.

– Это мое родное племя.

У нас все оказались ребятами с понятием, поэтому развивать тему не стали. Я принялся облачаться в волшебные тряпки, матерясь и чертыхаясь, а остальные не без усмешек на это смотрели. Оказалось, что обычные игровые вещи и призванные – имеют одно характерное отличие. Те, что протянул Лиций, не сели на мне по размеру. Штаны оказались короткими, оголив щиколотки. Но это не беда, в сапогах почти не видно. А вот рубаха напротив была огромной – пришлось закатать рукава. В

итоге получилось симпатичное пугало, только что сбежавшее с огорода. Разве что шляпу с оборванными полями по дороге потеряло.

– Ну все, красавец, – хлопнул по плечу Троуг, – погнали!

И мы вышли наружу. Скажу честно – лучше бы этого не делали. Потому что волной накрывшей вони меня чуть не сбило с ног. Голова закружилась от умопомрачительного запаха, который почти что был осязаем. Его источник я увидел метрах в ста, на равнине. Те самые личицы, что беззастенчиво и испускали этот божественный аромат.

Огромные, в два раза больше свиней, на которых они должны были быть похожи. С круглыми мордами без ушей, маленькими заплывшими глазами толстенными ногами-столбами. Человек, что ходил между них, казался совсем крохой. Он, кстати, тоже был странный. Замотанный во множество одежд, с плотно прилегающими очками и платком, укрывавшим лицо.

– Уборщики, – подсказал мне Лиций, заметив удивленный взгляд, – работа высокооплачиваемая, но вредная. Правитель Крайна запрещает им находиться на службе больше двух лет подряд. Отходы личиц довольно токсичны. Хотя вместе с этим мясо чистое и напоминает свинину из Отстойника…

– Фу, Лиций, завязывай, меня сейчас стошнит. Похоже, так и становятся вегетарианцами. Ладно, куда идти?

Сразу три руки взметнулись в сторону могучего шихана, на котором стояла крепость с крепкими высокими стенами. Не каждый архалус долетит. А если все же доберется, то его встретят из баллист, что располагались на здоровенных угловых башнях. Сам город расползся спрутом в разные стороны. Куда там было крохотному Вирхорту до могучего Крайна! Даже несмотря на запах, последним нельзя не восхищаться.

– Это ж мы сколько до города идти будем? – спросил я.

– Так нам и не надо в город. Мы пойдем вон туда.

И только теперь я рассмотрел крохотную башню, что стояла иголкой на фоне большого мотка ниток. Хотя да, до нее топать не так уж и много. Наверное, каких-нибудь минут пятнадцать.

Как всегда, я немного ошибся. Вышло чуть больше получаса. Первую часть пути я обозревал окрестности – песчаную равнину с нашей стороны и залитую зеленью рощу с другой, а вот во второй мне наконец пришло в голову немного побеседовать на интересующую меня тему.

– Как мы поймем, что проход дальше открылся?

Казалось, мой простой вопрос поставил в тупик всех, включая Лиция. Хотя, справедливости ради, именно зверолюд и попытался ответить на него.

– Не могу сказать с полной степенью уверенности, но это нечто вроде наития. Ты вдруг понимаешь, что пора.

– Ага. Будто половником по лбу кто ударил, – кивнул Троуг.

– Или просто шестое чувство срабатывает, – пожала плечами Рис.

– Миры связаны посредством Врат, и Ищущие, чтобы они

не думали, связаны между собой Игрой, – продолжил Лиций.

– А никто не задавался вопросом, зачем это? Зачем нужна Игра? И в чем именно она Игра? Почему Игроки – вдруг Ищущие? Что они ищут? Вопросы ведь простые.

– Откуда мы пришли, кто мы и куда идем, – кивнул зверолюд, – поначалу всех это интересует. Только вот проблема в том, что Игра, как бы парадоксально это не звучало – не совсем игра. То есть, не тот компьютерный симулятор, где на все существуют ответы. Здесь их может быть несколько и каждый отвечает на вопрос. Но только для определенного Ищущего. У меня есть теория, что мы так называемся, потому что любой из нас ищет свой путь в этих мирах.

– И когда он его находит, то становится Богом, – у меня в голове будто тумблер щелкнул.

– Боги – те, кто добился абсолютного мастерства в своем направлении, – сказал Троуг, – это же все знают.

– Среди твоих знакомых такие есть? – закатила глаза Рис.

– Нет.

– Ну так и молчи. За умного прокатишь. Боги – Игроки, способные самостоятельно открывать проходы в другие миры.

– В общем, ясно, что ничего не ясно, – поднял руки я, видя, что корл уже собрался ответить, – если уж в одном из базовых определений у нас несколько объяснений, думаю со всем остальным мы тоже не сойдемся. Лучше скажите, как вся община может поместиться в этой крохотной башенке?

– Так же, как метрополитен помещается в одном малюсеньком тоннеле, – передразнила Рис.

Я посмотрел на двух угрюмых Игроков у входа – перга и человека, после чего сразу захотелось как-то съежиться. На удивление, этой парочке мы не сказали ни слова. Я немного зазевался, рассматривая множество дымящихся колпаков, надетых на оголовки. Правда, торчали те из самой земли. И из них шел дым. Рис дернула за рукав, потому что парочка стражей уж слишком красноречиво рассматривала меня. Мы прошли в дверь башни и оказались на большой площадке на краю винтовой лестницы.

– Троуг, давай ты вперед, а мы за тобой, – предложила Рис, – тут, конечно, нечего опасаться, но береженого бог бережет.

– Да легко, – быстро согласился Троуг. То ли хотел выслужиться перед девушкой, то ли ему польстило, что корла считают ударной силой.

Света, кстати, хватало. Нет, были и плохо освещенные места, но немного. Шарики-бра на постаментах, похожие на пластиковые кругляши из какого-нибудь строительного магазина со своей ролью справились. Да и сама лестница оказалась достаточно широкой, чтобы здесь могли разойтись несколько существ.

– Крайн – город-государство, – стала рассказывать Рис, идущая рядом, – весьма сильное, чтобы открыто плевать на предложения или ультиматумы крылатых и перепончатокрылых. Но для нас это не совсем плюс. Нынешний правитель, впрочем, как и предыдущий, не очень жалует Игроков. Мол, от нас все беды. И отношения между городом и общиной немного напряженные. Раньше на месте ферм были торговые кварталы, но их снесли и построили эти вонючие скотобазы. Мол, кушайте, не обляпайтесь. Взамен Игроки перестали пускать обывателей в общину.