В 4
Шрифт:
– Нет!! – «Темный» был в ярости.
– Что? – а вот Бранн меня не понял.
В ужасе он не мог отвести глаз от моего кровавого лица. Видимо, все силы сейчас ушли на процесс дефекации и работа мозга перешла в автономный режим. Однако Бранн достаточно быстро исправился. Стал постоянно кивать, что-то говорить про тихий уголок в мирах, заикаться, сбиваться с мысли.
– Поклянись.
– Что ты делаешь, идиот?! – бушевал «я». – Нельзя его отпускать! Он враг! И у него есть лики! Он сделает нас сильнее!
– Поклянись, – с нажимом сказал я, ибо мне все труднее
– Клянусь Игрой, что…
Всадник, один из вестников того самого Апокалипсиса, которого боялись обыватели, лепетал свою клятву. Неимоверно волнуясь, чуть запинаясь, стараясь не смотреть мне в глаза. Будто в них, в глубине, видел чудовищного монстра, которого нельзя не бояться. Впрочем, так оно на самом деле и было.
Я чуть слышно мычал от той волны, что накатывала изнутри. Но все же клятву выслушал. Подождал, пока свечение окутает Бранна, и только тогда отпустил.
– В твоих же интересах как можно быстрее отсюда убраться.
И Всадник послушался. Он помчался так проворно, как только позволяли превратившийся в лед снег под ногам, дырка от Грама в брюхе и полные штаны… впечатлений. Я и без клятвы знал, он не вернется. Что-то Бранн увидел во мне. И это что-то его надломило. Всадника. Бога. Того, кто уничтожал существ ради развлечения, жаждал крови и мнил себя вершителем судеб. Я убил Всадника, не убивая его. Мы убили.
Перевертыш со своим приятелем тоже оказались достаточно благоразумны. Вспомогатель тащил на себе здоровяка. И они почти скрылись за поворотом. Это сражение оказалось за мной. Более того, вся кампания тоже. За исключением одного «но». Кое-кто был категорически не согласен с моим гуманизмом.
– Идиот! Ты пожалеешь! Я загоню тебя в такую дыру, из которой ты не выберешься никогда.
Я знал, что он прав. У меня не было больше сил сопротивляться «Темному». И перед тем, как «я» вырвался наружу, перед тем, как меня не стало, чьи-то руки легли на плечи.
Глава 22
Иногда наша дорога, как бы широка и удобна она ни была раньше, уходит прочь от основной магистрали. И путь, по которому мы прежде шли с кем бы то ни было, перестает быть общим. Соавторы начинают писать соло, компаньоны делят активы и отправляются в свободное плавание, дети уходят из дома и принимаются строить свою жизнь. Ничто не вечно. Когда же сотрудничество перестает быть выгодным, оно сразу же заканчивается.
«Темный» решил, что играть вторую скрипку больше не будет. И, откровенно говоря, с ним мало кто мог поспорить. Самое странное было другое – я все еще был здесь. Более того, судя по боли, что в последнее время стала верным моим спутником, тело тоже недалеко ушло. Чудовищно ныл подраненый бок, немного плечо и та самая нога, которая, зараза, не могла уже срастись легко и изящно за пару дней.
Я открыл глаза и обнаружил себя в небольшой комнатке. Судя по белым перегородкам с красным крестом – какой-то больнице или лазарете. Плащ лежал рядом, на стуле. Ровно как и вся остальная одежда. А сам я был облачен в какую-то ночнушку с мелкими васильковыми
Я стянул ночнушку и стал быстро одеваться. А когда уже натягивал штаны, на полпути вдруг замер. Только теперь до меня дошло – я не слышу «Темного». Не чувствую. Будто он исчез.
– К сожалению, ваше расщепленное «я» на месте. Хотя мы его, как бы так сказать, временно успокоили.
Я развернулся на голос, только потом понял, что до сих пор стою без штанов. И уже разглядывая черную маску Стража, натянул их до бедер.
– Спасибо, конечно. Но, если быть точнее, как вы его успокоили?
– Использовали одно магическое седативное средство. Которое, кстати, потребовало определенных затрат. Пойдем, нам в любом случае надо поговорить. И решить, как быть дальше.
– Что это значит? – накинув плащ, спросил я.
Однако Страж с направлением Молниеотвод уже вышел, поэтому мне пришлось следовать за ним. Сказать, что здание было странное – ничего не сказать. Длинный коридор с множеством запертых комнаток, деловито снующие Стражи. А через небольшие окошки кое-где выглядывали Игроки.
– Начальник, кормить-то будут?
Страж не ответил, продолжая шагать дальше.
– Это что, тюрьма?
– Конечно, нет. Изолятор временного содержания. Ближайшая тюрьма у нас в Наваге. В Сочи, если по обывательскому.
– А почему в Сочи?
– Климат там хороший. Редко кто сбегает по собственной воле.
Мы дошли до лестницы и поднялись наверх. Прикрывая рукой глаза от слепящего света, я мельком осмотрелся и сразу понял, где мы находимся. Тот самый барак Стражей – вытянутый дом возле сахема. Да, вон двухярусные кровати у дальней части, огороженные шторкой, несколько скамей, две небольшие комнатки с крепкими дверями. К одной из таких Страж и пошел. Жестом пригласил меня внутрь, а сам негромко сказал проходящему мимо коллеге:
– Найди мне Амфета… А вы, Сергей, присаживайтесь.
Собственно, выбор у меня был небольшой. Возле письменного стола спинкой к окну располагался деревянный стул. Еще один был за столом, а третий, последний, у двери. Видимо, тут затевается что-то вроде допроса. Или как?
– Я весь внимание.
– Сергей, постарайтесь не ерничать. Ваша субличность спит, но пробудить ее не так уж и сложно. Любой сильный всплеск злости, понижение кармы, овладение темным ликом, приведут к нивелированию наших сил.
– Спасибо, конечно, за помощь, но я искренне не понимаю, откуда такая забота?
– Мы печемся о безопасности Отстойника, только и всего. Неужели вы думаете, что Видящие не отслеживают ваше состояние? И оно им очень не нравится.
– Опять Видящие.
– Не суть. Главное, что самостоятельно с текущей проблемой вы справиться уже не можете. На мой взгляд, ситуация довольно простая. Вам нужно избавиться от вашей субличности. Самый простой вариант – поднять карму. Но и в таком случае у нас есть опасения…