В 7
Шрифт:
— Понимаю, — я только кивнул, слегка расслабившись в своём кресле. — Если надо значит надо. Более того, если бы вы этого не делали, я бы потребовал, чтобы начали. Потому что этот муд… маркиз очень сильный псион. Если бы я не вырос в семье, где залезть в мозги было чем-то само собой разумеющимся я бы даже не заметил его атаки.
— Тебя послушать, так ты исключительный получаешься, — вновь расслабившийся Афросьев так и сочился ехидством, — И чтец, и жнец и на дуде игрец.
— Молчал бы уж! — фыркнул один из Аваторов. — А то у тебя, со слов твоего клана, талантов как будто мало!
— Мы не меня сейчас
— И не Кузьму, Савелий. Но если тебе интересно, то это не удивительно при его-то происхождении, — улыбнулся Святослав Андреевич. — А что до воздействия псионов и чтения мыслей, Савелий… ну, ты же не заметил, когда тебя прощупывали.
— Вы залезли мне в голову?! — вот тут молодого человека реально пробрало, и он подскочил, бешено вращая глазами и сжав покрытые мраком кулаки. — По какому праву…
— По праву твоего сюзерена. Сядь!
Может быть у кого-то могло сложиться мнение о правителе Российской Империи, как о человеке довольно мягком и старающимся идти на компромиссы, а в другой ситуации, как о военщине-матершиннике, даже с родными дочерями переходящим на крепкое словцо. Однако сейчас он продемонстрировал себя во всей красе. Вроде и не повысив голос, но от силы звучавшем в нём, хотелось и сесть и встать по стойке «смирно», ну или учитывая отданную команду опять сесть, прямо где стоял и немедленно подать «лапу», а то и вовсе исполнить команду «Умри».
— И успокойся, — продолжил Святослав Андреевич. — Твои планы захватить власть меня не интересуют. Об этом и так давно известно, благо дальше болтовни с бабами после секса у тебя дело не заходит. И да. Девок не трогай, это не они стучат, а то знаю тебя, будешь искать виноватого, всех ни за что передушишь. Сейчас речь не о тебе, а о возможной диверсии. Аватар под чужим контролем это страшно. А уж как наши заклятые друзья обрадуются. Такая возможность прижать нас на международной арене. Это к тому, чтобы вы понимали, что мы сейчас решаем не местячковую проблему и даже не возможность захвата власти этими вампирами-невампирам. Вопрос куда серьёзней.
Афросьев, надо отдать ему должное, сопротивлялся команде и ещё пару секунд постоял, сжимая и разжимая кулаки, затем развеял тьму и полюхнулся назад в кресло, демонстративно подхватив свой почти пустой бокал с вином и плеснув туда из стоявшей рядом бутылки. Кроме него алкоголь больше никто сегодня не употреблял, да и слуг на заседании «Чайного Клуба» не допускалось. Так что всё делали сами.
Я же обошёлся чаем, тем-более, что он здесь был куда как хорош. Остальные тоже потянулись за чашками, стараясь разрядить атмосферу после демонстративной порки не по возрасту дерзкого Аватара. Сафронов помнится на первой нашей встрече, говорил, что мы, Аватары — это «Государство». Так вот уже в «Чайном Клубе», я осознал, что фраза «Государство — это мы!» — не относится у реальной власти в этом самом государстве.
Там, где для населения была сделана видимость демократии, в виде регулярных выборов местечковых депутатов-говорунов, а для альфа-фактора был создан то-ли «Чайный Клуб», аля эдакий «Круглый стол» в Камелоте, окончательное решение по всем важным вопросам, всё равно принимал Император. Он же, нёс ответственность за свои решения, а потому ни о каком равенстве
— Что в итоге делать с маркизом? — вновь наполнив чашку я посмотрел на Костина. — Есть шанс его найти?
— Да куда он денется, — улыбнулся тот одними кончиками губ, глаза при этом остались холодные словно льдинки. — Вопрос в другом: как минимизировать вред от его псионических воздействий. У нас в Москве и Ближнем Подмосковье уже около пятисот людей, пропавших безвести, которых смело можно записывать в погибшие. Раньше нам не доводилось сталкиваться с «таким» противником, и даже та работа, которую мы провели с уважаемой Татьяной Андреевной является лишь предварительной. По сути, у нас к сегодняшнему дню, просто нет наработок чтобы противостоять псионам. Да к тому же не просто гражданским со способностями, а способным морфировать себя в существо равнозначное сильным воинам.
Вновь наступила пауза во время которой тишина образовавшаяся в зале «Чайного клуба», показалась мне именно что звенящей. Можно сказать, было слышно, как вращаются шестерёнки в мозгах у всех присутствующих на заседании и как звонко они подтренькивают, запинаясь о нерушимую песчинку одного из извечных русских вопросов: «Что делать?» Благо, сакраментальное: «Кто виноват?» в ответе сейчас уже не нуждалось.
— А может быть у Церкви есть что-то? — я вдруг выдал я, посмотрев на остальных собравшихся за столом, которые в свою очередь удивлённо возрились в мою сторону. — Дар моей мамы, вы уже знаете. А мне тут стали известны интересные подробности из жизни семьи и церковники после моего рождения принимали в ней самое активное участие! Уверен, что возможности родительницы не прошли мимо них стороной. Более того, кто-то из них помогал по началу «Варягу» и меня очень эффективно не смотря на мамин пассивный трейнинг держали в состоянии своеобразного гипноза. А когда Наставник окончательно заигрался с ацтекскими и прочими ритуалами переноса в меня своей души и разума, именно их инквизиторы или не знаю уж кто там это был — положили его в несколько рыл.
— Ты уверен, — очень даже недоверчиво спросил у меня Сафронов.
— На сто процентов, — ответил я. — Они мне тогда так же каким-то образом память заблокировали. А когда я с Иви встретился и с «Варягом» в своём сознании сцепился, блоки слетели. Так что да — я точно помню мужчин в чёрном, с православными крестами на явно боевой форме. И так, между прочем, я совсем не уверен, что сойдись я с наставником, когда он был уже одной ногой в могиле сейчас — то я бы его одолел. А эти молодцы исполнили его прямо в доме, без разрушений, словно бы реального немощного старика.
— Думаешь тоже… псионы? — без обычного своего тона и выражения лица, по которому хотелось вмазать кулаком спросил Афросьев.
— Возможно псионы. А может быть — что-то вроде того, — я одним глотком влил в себя подстывший чай. — Но факт в том, что я уверен, о маме они знали и не очень-то заинтересовались иначе она бы давно… В монастыре каком-нибудь была в обмен на мою с братьями и сёстрами жизнь. Это раз! Два — народу тереть и изменять память, так, чтобы их не засекли — они точно могут.