В 8
Шрифт:
***
Тадеуш Томчик, генерал округа, командующий экспедиционными войсками Польши в мире названном зубодробительным именем Ноксочикозтли, но среди своих иначе как Ноксом не называемый, был в бешенстве. И не потому что ему приходилось постоянно использовать полное наименование, хоть это тоже раздражало, но было неизбежным злом высокой должности.
Нет, ярился генерал от того, что его обвёл вокруг пальца какой-то русский щенок, который даже был не русским, а каким-то чукчей, представителем маленького народца, обитающего на побережье
Правда злые языки поговаривали, что никого генерал не громил, да и вообще особых достижений в войне у Польши не было. Самым значительным считалось что её вообще не разделили в очередной раз, но тут скорее всего роль играло то, что в этот раз русские с немцами были на одной стороне, а Украина превратилась в Зону, место отчуждения, непроходимое для войск и послужила естественным барьером для восточного соседа, а со стороны Белоруссии врага остановили доблестные крылатые гусары. Однако находились и те, кто сомневался, что там вообще было что-то больше нескольких пограничных стычек, потому как и немцы и русские, занятые своими делами просто не обратили внимания на боевитых поляков, иначе так легко бы они не отделались.
Подобные мелочи самого генерала не смущали, как и тот факт, что во время Первой магической он был зелёным подпоручиком, только что выпустившимся из училища, и командовать теми самыми легендарными битвами никак не мог. Он себя считал героем, спасителем родной Польши, и от этого ещё больше бесился, понимая, как его провели. И даже крики пленного, которого потрошил сппецназ, не скупясь на воздействия третьей степени не снижали уровень злости. А тут ещё как назло ноутбук, изъятый у противника не хотел подключаться к сети.
— Марек, почему ничего не работает! — на этот раз генеральский гнев имел адресата, благо собственный адъютант был существом бесправным и всегда под рукой. — Две минуты исправить или поедешь на Зоне мутантов гонять, пока у самого хвост и рога не отрастут! Пся крев, здесь есть хоть один компетентный человек?! Не солдаты, а бабы беременные!
— Пан генерал, безопасность запретила… — адьютант попытался воззвать к голосу разума Томчика, но тот был не слышен в хоре остальных.
— Тут я решаю, что безопасно, а что нет!!! — ярость генерала достигла предела. — У тебя есть мой приказ! Выполнять!
— Слушаюсь, пан генерал! — выбора у Марек не было, так что он быстро разблокировал ноутбку, подключив его к сети. — Сделано, пан генерал!
— То-то же, — Тадуш наконец, немного успокоился и уселся за стол, пододвинув к себе лептоп, — ну ка, посмотрим, что там могли узнать эти русские свиньи. Может стоит его шлёпнуть, без суда и следствия, как шпиона. По законам военного времени? А Марек?
— При всём уважении, пан генерал, но это вызовет международный скандал, — адъютант в который раз принялся рассказывать одно и то же. — Денис Анатольевич Вишневский, гражданин Российской империи является вассалом рода Ефимовых, тех самых глава которых не только герцог Российской и Германской империй, но и зять обеих императоров. А так же один из первооткрывателей мира Ноксочикозтли.
— Как ты это произносишь, —
— Он говорит, но каждый раз меняет показания. — невозмутимо доложил Марек. — Даже под допросом третьей степени. Складывается ощущение, что он просто тянет время давая подельнику уйти.
— Да так оно и есть! — стукнул кулаком по столу генерал и подскочил на ноги. — Я сам с ним разберусь!
— Пан генерал, — вдруг адьютант прижал руку к уху, в котором виднелась горошина наушника. — К вам Кетцалькоатль!
— Этому гаду то чего надо, — брезгливо поморщился Томчик, с детства не любивший змей, пусть даже видом они напоминали человека. — Ладно, проси.
— Слушаюсь! — щёлкнув каблукми, Марек вышел, а через десяток секунд в кабинет вошёл мужчина лет тридцати пяти, в странном наряде из европейского костюма и ацтекских украшений из нефрита, закрывающих плечи и грудь, а так же с многочисленным присингом, тоже из нефрита. Вид получился весьма дикий, особенно генерала смущали серьги в виде двадцатисантиметровых нефритовых палочек, не свисающих из ушей, а торчащих горизонтально. В сочетании с вполне себе славянским лицом это создавало поразительный эффект дисгормонии, будто лошадь нарядили в балетную пачку. Смешно и всерьёз воспринимать невозможно. Однако по отношению к Пернатому змею с этим приходилось мириться и вида не подавать
— Квали тонали, — Володырь, а это бы именно он, поднял руку, словно благословляя генерала. — Я слышал, ты поймал пленника. Он нужен мне. Его сердце будет достойным даром.
— Это военнопленный, — набычился Томчик. — И по Конвенции от две тысячи первого года не может служить объектом жертвоприношений. К тому же он подозревается в убийстве военнослужащего Польши и будет судим по законам Речи посполитой.
— Ты забыл что вы находитесь на моей территории, — Кетцалькоатль помрачнел и в кабинете вдруг потемнело, как будто что-то заслонило солнце. — Лишь моя милостью вы сами ещё не взошли на алтари пирамиды…
— Гонор притуши, — ничуть не испугался генерал, ведь подобные стычки происходили не в первый раз. — Хочешь начать войну — пожалуйста. Ты силён, не спорю, но и мы не слабы. А даже если сами не справимся — на тебя откроют охоту все государства Земли. Как думаешь, сколько времени понадобиться Варлоку чтобы добраться до тебя?
— Этот презренный будет жертвой на моем алтаре, вместе с этой шлюхой Ивиладой! — зарычал Пернатый змей, наливаясь дурной кровью. — Только я истинный бог! Как смеешь ты, грязный кортесос, мне перечить!
— Мы в одной лодке, — поморщился генерал, — Так что вырубай дикаря. Я же знаю, что ты можешь говорить без всех этих закидонов и эпатажа. Надо решать что делать с пленным, но на алтарь его отправлять нельзя, это без вариантов. Ну или как минимум сейчас. Сначала надо выбить из него всё что он знает, но эта паскуда отказывается говорить. Несёт всякую чушь и даже силовые методы не помогают.
— Неудивительно, — Володырь действительно успокоился, но презрительного вида всё же не изменил. — что бы вы понимали в достойных пытках. Веди меня. Я покажу тебе как надо. Он у меня расскажет то что знает и даже то, что ему не ведомо.