В бой идут...
Шрифт:
– Привет!
– сказал Андрюха.
– Привет, Лука! Че у тебя опять? Че за шпионские игры - «приходи один, никому не говори, письмо сотри...».
Андрей глубоко вздохнул, и, как будто сделав шаг с вышки, выдохнул явно заученную речь:
– Короче, Эрик, тема такая. Ты прямо сейчас идешь к Караташу и говоришь ему, что я хочу встретиться с ним по серьезному поводу. Очень серьезному. Скажи - речь пойдет о планах Badger-а на ближайший месяц. Если договоримся - можем оказаться друг другу очень полезными. Светиться я не хочу, поэтому если встреча будет, она будет сегодня ночью на моем бывшем участке. В три часа ночи. Нет - значит нет, не договорились.
Экран погас.
Митрич обвел нас цепким взглядом и сказал:
– Такие вот дела, мальчишки и девчонки. А также их родители. Предлагаю вздремнуть - ночью нам спать не придется.
Уважаемые читатели, если вам нравится, как я пишу - нажмите, пожалуйста, зеленую кнопку «Мне нравится» справа вверху. Вас это ни к чему не обяжет, а мне будет очень приятно. Спасибо.
Прода 20
Прода 20
Как это ни странно, но мы действительно пошли спать. Митрич нас погнал. Реальная опасность, как всегда, благотворно подействовала на нашего военного - он как будто помолодел, собрался, шумел, зыркал глазами и, конечно же, раскомандовался. Обсуждать Андрюшку он отказался категорически, заявив, что времени на всякие глупости у него нет, он уже все придумал, но времени в обрез, а ему еще уйму всяких дел переделать надо. Но и о планах своих тоже ничего рассказывать не стал, темнил и делал загадочное лицо. Девчонки на него, конечно, насели, но он, как ни странно, отбился:
– Спокойно, бабульки, спокойно! Все будет хорошо, не переживайте, у вас есть я! Просто некоторым людям свойственно делать ошибки, а другим - эти ошибки не замечать. И только самые умные люди, типа меня, знают, куда ткнуть пальцем, чтобы вся стена развалилась. Нет, не скажу. Нет. Да нет, говорю же вам! Не переживайте, солдат ребенка не обидит! Все, все, валите спать, и хромоножку этого с собой прихватите. В половину двенадцатого ночи чтобы все как штык были! В полной выкладке, при оружии и готовые к подвигам! Ждать никого не стану, нам еще к нашему участку топать, кто опоздает - сам себе вражеский Буратино. Все, пока, я погнал.
Митрич исчез, мы пожали плечами и вышли из игры.
Естественно, за чаем обсуждалась главная новость дня:
– Нет, вы как хотите, а я не верю. Не верю и вше!
– горячилась Семеновна - Ну не может Андрюшка нас шдать. Не шдать в в смысле шдать, а в смысле -шдать. Тьфу! В общем, обидеться - может. Послать - может. А вот так вот, хладнокровно продать жа бабки...
– Нин, вот только давай без этого, хорошо?
– осаживала ее бригадирша - Сама знаешь, в жизни все бывает. Родные дети маму с папой за копейки продают, из-за хрущовки убогой подставляют так, что мама не горюй. А тут - чужой, практически, человек, да еще и обиженный на нас.
– А вше равно - упрямилась врачиха.
– Я людей чую, научилась уже понимать жа штолько-то лет. Не такое у Андрюшки воспитание. В самом крайнем случае - Баршука сдаст, а про нас трепать не будет. Ну так Баршук нам и не шват, не брат. Мы люди маленькие, эти миллионеры пушть шами между шобой разбираются.
– Это я ему сказала про планы Барсука. И это я просила про планы эти помалкивать -
– Да я разве шпорю...
– стушевалась и Семеновна.
– Прошто... Прошто грушно мне очень. И верить не хочется.
– Это всегда грустно, Нин - с неожиданной теплотой ответила Светлана.
– Ты же в курсе. Мы, бабы, про это вообще знаем лучше всех. Оно всегда бывает неожиданно и всегда - грустно до иголки в сердце. Но ты права в том, что пока все стопроцентно не доказано - лучше верить. При малейшей возможности надо верить в хорошее. Иначе его совсем на Земле не останется.
Семеновна обняла Сергеевну, бабки синхронно заморгали и столь же синхронно полезли за носовыми платками.
– Хоть бы Шапог и впрямь што-то придумал...
– уже откровенно заголосила Семеновна - Не допустил бы мальчонку до греха...
– Ладно, бабоньки...
– я поднялся со стула - Я смотрю, у вас русский народный бабий плач начинается, не буду мешать своим присутствием. Пойду действительно посплю. Да и вы долго не сидите.
– Прости, Мить - промаргивалась Светлана - Мы сейчас пойдем. Это мы так... О своем, о женском.
Когда я уходил, вслед неслось синхронное хлюпанье носом...
***
Без одиннадцать десять мы втроем практически столкнулись у входа в «виртуальную комнату». Митрич же, похоже, еще так и не вылезал из капсулы. Бабки - вовсе не заплаканные, а, наоборот, жутко деловые - мухой юркнули к себе за ширму. Я быстро разделся и загрузился в капсулу. Вход.
ДЕСЯТЬ, ДЕВЯТЬ, ВОСЕМЬ, СЕМЬ, ШЕСТЬ, ПЯТЬ, ЧЕТЫРЕ, ТРИ, ДВА, ОДИН!
Яркая вспышка.
ПРИВЕТСТВУЕМ ВАС В «АЛЬТЕРНАТИВНОМ МИРЕ! ХОРОШЕЙ ИГРЫ, ВАЛЕНТЫНЫЧ!
– Ну, наконец-то. Я думал, вас там Алевтина в плен взяла.
– Митрич в полном боевом прикиде сидел на табуретке и смотрел на нас... странно. Он как будто сверлил нас своими буркалами.
– Ну и нервы у вас, однако. Я бы не удержался, минимум на полчаса раньше влез - любопытство бы замучило. А вы... Скучные вы люди.
– Ладно - охотник встал.
– Собирайтесь и уходить будем. Хорошенько собирайтесь - сюда мы больше не вернемся. Все более-менее ценное - на аукцион, весь хлам с собой. Сейчас к Анике-вендору зайдем, и всю эту чешую ему скинем. Он, конечно, закрылся уже, но завтра, боюсь, у нас такой возможности уже не будет. И еще не скоро появится.
– Ох, темнила, нарываешься ты...
– пробурчала Семеновна, уже влезшая на аукцион через сумку.
– Специально ведь это все говоришь, чтобы мы раскудахтались: «А почему мы не вернемся? А что случилось?». А ты будешь молчать и загадочно улыбаться, да? А вот фиг тебе! Из вредности ничего спрашивать не буду!
И она ткнула в сторону Митрича ловко скрученную дулю.
Я тоже изучил своего нового друга достаточно для того, чтобы понимать - он сейчас не скажет, что он там придумал. Он сейчас вообще ничего не скажет. Поэтому с вопросами тоже не лез.
При таком дружном молчании собрались мы довольно быстро, и уже в половину двенадцатого потихоньку вышли из дома. Визит к Анике тоже не занял много времени - с тех пор, как по соседству поселилась многочисленная банда Караташа, работы у деревенского лавочника прибавилось, и трудиться ему приходилось едва ли не круглосуточно. По крайней мере, удивляться ночным визитам игроков он давно уже перестал. Ограничился введением «ночного тарифа», по которому брал себе дополнительные 10%. Плати и буди - любые капризы за ваши деньги!