В дебрях Кара-Бумбы

Дик Иосиф Иванович

Я тщательно разбирал заднюю втулку, промывал ее керосином и ставил на тормоз дополнительную прокладку. Лешка был моим помощником, а Зойка сидела перед нами на корточках и рассказывала о своих школьных делах. Она была старше нас на три года, перешла в девятый класс.

Ее любимой темой разговоров было, кто и как за ней ухаживает.

«Вот в этом году, - говорила она, - мне один мальчик из десятого класса все время записки писал, и все девчонки мне завидовали. А у него был свой мотороллер, и мы с ним по Москве катались. Он мне и мимозы дарил, и шоколадки в почтовый

ящик кидал. А потом я увидела, что он мещанин, и перестала с ним дружить. Он только и делал, что хвастался: какой у него костюм, какой классический фотоаппарат, какой магнитофон с «шедевральными» вещичками. А потом я каталась на катке с Костей Иваницким из девятого класса, и он мне прямо сказал, что влюбился в меня. Я так и села на лед! Кто же про это говорит? И мы его даже хотели на комсомольском собрании прорабатывать, чтобы он получше в своих чувствах разбирался и не бросался такими словами…»

Я слушал Зойку и думал: «Ух ты какая! А если этот Костя не врал, тогда что?»

В дождливые дни мы все втроем располагались у Зойки на террасе и играли в шашки. На абсолютного чемпиона. Расплата при проигрыше была строгой - двадцать щелчков в лоб.

У Зойки были тонкие пальцы пианистки с длинными треугольными ногтями, и ее щелчки были штукой чувствительной.

Особенно доставалось мне. Я почему-то часто проигрывал.

Это были чистые проигрыши, но Лешка как-то мне, наедине сказал:

«Слушай, если играть - так играть. И нечего тут романы закручивать. Я от Зойки ни одного щелчка не получил, а вы только и делаете, что щелкаетесь».

«Ну и что?»

«А вот то… Можешь ей дарить там разные мимозы или шоколадки бросать, а уж если сели играть втроем, так уж надо, чтобы всем доставалось поровну. А то я сижу, как лопух, и глазами хлопаю. Для вас интерес, а для меня что? Никакого азарта!»

«И значит, ты думаешь, что я ей специально подставляю свой лоб?»

«Да, специально!»

«А почему?»

«Потому что она… красивая!»

«Ой, дурак!
– засмеялся я.
– Да кто же специально будет из-за красоты свой лоб подставлять?»

«Найдутся такие, - не унимался Лешка.
– Вот ты, например!»

«Я?! Откуда ты взял?»

«А ты всегда перед ней гоголем ходишь, выкаблучиваешься! Дескать, посмотрите, какой я герой: и у меня пятерки, и я музыкой занимаюсь, и велосипед могу чинить и вообще здравствуйте - пожалуйста! А что касается Лешки, он - тьфу - и растереть!»

«Значит, ты хочешь, чтобы она тебя тоже щелкала?»

«Хочу! Только по игре…»

«Пожалуйста!»

На следующий вечер Зойка очень быстро обыграла Лешку в матче - турнире из трех партий и влепила ему шестьдесят щелчков, да таких, что после них Лешка уже больше никогда не заикался о том, что у нас с Зойкой идет нечестная игра.

Мы с Лешкой не раз разбирали Зойку по косточкам: что в ней хорошего и что плохого. Лешка говорил, что когда она ездит на велосипеде, то рисуется, а я этого не находил. Потом он говорил, что она фасоня - красную ленточку вокруг головы носит. А я считал, что это ей очень идет. Зойка была маленькая, с черными вьющимися

волосами и быстрыми синими глазами. Когда Зойка шла по деревне, все мальчишки глядели на нее разинув рот. И мы с Лешкой гордились дружбой с Зойкой. Одно мне только не очень-то нравилось в ней. Она любила нам, как взрослая, говорить:

«Мальчики, вы еще ровным счетом ничего, ничего не понимаете в жизни!» …Наконец мне надоело без толку ходить вокруг Зойки, и я, подойдя к ней сзади, дернул ее за рукав.

– Юрка, это ты?
– обернувшись ко мне, вдруг обрадовано воскликнула она.
– Когда ты приехал? И ты, Леша, здесь? Вот хорошо! А где вы сняли дачу?

– А нигде, - ответил Лешка.
– Мы в копне сена живем. Одни. Как геологи.

– Нет, честное слово?!
– не поверила Зойка.

– Чтоб я подавился, - ответил Лешка.
– Нам мамы позволили!

Нарик с ухмылочкой оглядел Лешку с ног до головы и подмигнул своему приятелю: полюбуйся на детский сад! Им мамы позволили!

– И что же вы тут хотите открывать… как геологи?
– с ехидцей спросил Гарик.

– Наверно, алмазы!
– сказал Нарик.

– Хотя да, да! Такие здесь водятся, - подхватил Гарик.
– И про них уже написано… Как это? «Навозну кучу разрывая, петух нашел алмазное зерно».

– Жемчужное… там написано, - сказал я.

– О-о, смотри, какие они знатоки!
– сказал Гарик.
– Всю классику изучили!

– Да ладно вам, мальчики, смеяться!
– нахмурилась Зойка.
– Юра и Леша - это мои хорошие друзья!

– А это мы сразу почувствовали, - сказал Нариик.
– И может быть, ты нас с ними познакомишь? Мы этого очень жаждем.

– Пожалуйста, познакомьтесь!

Я протянул руку Гарику и ощутил в ладони его липкие и холодноватые пальцы. А Лешка от сильного Нарикова пожатия даже чуть присел.

– Ну вот, - сказал Нарик, - между нами уже любовь и дружба.

Не обратив внимания на это подкусывание, Зойка забросала нас вопросами: как мы живем, где питаемся, все ли в порядке дома.

А потом, как бы между прочим, спросила:

– Слушайте, а что это за молодой человек, с которым вы пришли?

– Ой, хороший дядька!
– сказал Лешка.
– Мы только сегодня встретились на пляже.

– Он геолог, - сказал я.
– Его зовут Владимир Сергеевич.

– Геолог?
– изумленно спросила Зойка.
– Как я всегда мечтала о путешествиях! А откуда он?

Мы все ей подробно рассказали.

Но когда Зойка услышала, что послезавтра мы уже отправляемся в Москву, она вдруг заявила мне:

– Никуда вы не уедете. Будете жить у нас на даче хоть десять дней. Моя мама утром едет в Москву и сообщит вашим родителям. Будем играть в щелчки.

Я не возражал против такого предложения, но Лешка сказал:

– Подумаем.

Тут к нам подошел Владимир Сергеевич, и мы его познакомили с Зойкой. Нарик и Гарик молча кивнули ему.

– Ну как отдыхаем?
– непринужденно спросил Владимир Сергеевич у Зойки.

– Великолепно!
– улыбнулась она.

– А вы здешние окрестности хорошо знаете?