В дороге

Екимов Борис Петрович

Владимир Федорович Гришин - в прошлом секретарь обкома партии, ведав-ший сельским хозяйством, позднее председатель областного комитета народного контроля. В шестьдесят лет уйдя на пенсию, он взял землю, стал работать на ней. Сейчас у него 800 гектаров пашни под озимой пшеницей, подсолнухом, кукурузой и гречихой. Работают с ним сыновья. Старший - инженер-механик по сельхозмашинам, младший - бывший военный, связист. Гришин хозяйствует два года. До встречи с ним стороной от людей разных слыхал я о нем и хорошее и худое. Утверждали, что сам он лишь командует, нанимая совхозных трактористов для работ.

И вот я приехал. Новоаннинский район, совхоз "АМО".

Земли богатые, чернозем. На окраине села - два вагончика, кое-какая техника, внуки да жена одного из сыновей.

– В поле, - ответили на мой вопрос о мужчинах.

Поехали в поле, на стан. Здесь, рядом с землей, должны были встать два дома. Но пока лишь груда кирпича. Младший сын возится с комбайном, готовя его к жат-ве. Поле озимки уже бронзовеет.

– Культивирует, - ответил сын на мой вопрос об отце.

На счастье не только мое, а и всех земледельцев, собрался и закапал дождь, пер-вый почти за два месяца. Тут и подъехал Владимир Федорович. Спрятались мы под крышей недостроенного склада, беседовали.

Когда заходит разговор о таких хозяйствах, как у В. Ф. Гришина ли, В. И. Штепо, бывшего директора совхоза "Волго-Дон", дважды Героя Труда, слышишь порой раздраженное: "Конечно, они нахватали по блату техники. Теперь живут..." Что же, Гришин действительно купил достаточное количество техники по ценам сносным. Но разве в одной технике дело? Ведь наша страна по производству тракторов да комбайнов давно всех перегнала. А проку? У Гришина техника работает. В первый год он произвел по 40 тонн зерна на работающего, во второй - 150 тонн. Землю получил засоренную. Бодяк - выше человеческого роста. 12 14 культиваций провели за сезон. Работали по четырнадцать - восемнадцать часов. "Подремлешь часок-другой в кабине - и поехали", - вспоминает Владимир Федорович.

Неделю спустя встретил я Виктора Ивановича Штепо, от него услышал те же слова:

– Пятнадцать - восемнадцать культиваций. Страшно засорена земля. Бодяк, осот, горчак... Ну ничем не возьмешь...

А ведь у Гришина земля опорно-показательного хозяйства сельхозинститута. Показательные земли - хозяина нет. Новоаннинский район, Михайловский, Урю-пинский - черноземы. А средняя урожайность за двадцать лет - 15 - 17 центнеров с гектара. Считай, такая же, как в южных районах, на песках. Хозяина нет - товар плачет.

Нынешний хозяин Гришин ночует в кабине "КамАЗа" на своем полевом стане. Сторожит технику да кирпич, который уже воровали. Приходится продукты из города возить. Словом, нет райской жизни, есть лишь тяжелая работа. А ради чего? Вчера - секретарь обкома, нынче - за рычагами трактора по десять двенадцать часов. В шестьдесят с лишним лет. Показатели советского благополучия (квартира, дача, машина) у него были и есть - так зачем такая ломка в жизни? В двух строках и с на-лета ответить не могу. Лишь обещаю вернуться к таким людям, как В. Ф. Гришин. Сейчас же прошу ответить хозяина, хорошо ли ему живется при новом деле.

– Плохо, - ответил он.
– И если бы я заранее знал, что так все обернется, то в это дело не полез бы. Ельцин обманул нас. На словах он за фермерство. Но что проку от его слов, если отбирают у нас шестьдесят - семьдесят процентов нами заработанного: десять процентов - за хранение, двадцать восемь процентов - всем известный коэффициент, тридцать процентов - госзаказ. И все кажется мало. Весной район-ный Совет постановил шестьдесят процентов сдирать с нас. И еле-еле отбрыкались. Да еще не до конца. А где гарантия, что завтра сельский

Совет не потребует девяноста процентов? Что мы имеем от этой жизни кочевой? И от работы? В прошлом году на каждого для прожитья взяли по двадцать пять тысяч. Значит, по две тысячи в месяц. А главное - не видим определенности, перспективы. Что завтра правительству в голову придет - как угадать? Я сыновьям говорю: "Давайте быстрей рассчитываться с кредитами. Иначе завтра грянет их индексация - и мы пойдем по миру". Сидим без электричества. Линию электропередачи поставили за сутки. А подключают: три провода накинуть второй месяц. В Волгоград, в Урюпинск, в Филоново уже раз двадцать ездили. Бумаг - кипа, света нет. И так во всяких мелочах. Не работа стра-шит, а такая вот дурь. Вот почему говорю: знал бы, не полез в это дело.

Опять к В. И. Штепо вернемся, у него те же слова:

– Не пробьешь... Тонешь в пустой волоките... Колотишься как об стену...

И кто это говорит! Гришин - прошедший путь от агронома, председателя кол-хоза до секретаря обкома. Штепо - дважды Герой Труда, директор одного из луч-ших в стране совхозов. Это не просто люди. Это - "бульдозеры", "тяжелые танки", "генералы" с могучей энергией, хваткой, способностями, связями, высокими знакомствами. С именем, наконец: Штепо! Гришин! Такое имя любые двери откроет. Они жалуются. Говорят: невозможно работать. А что же делать простому Ване, Пете, вчерашнему трактористу, ныне полноправному хозяину 20 ли, 50 гектаров?

Ранним утром на Алексеевском грейдере подвез я попутчика, механизатора. Спросил о фермерстве.

– Было желание, - ответил он.
– Пошел к председателю, он говорит: техники нету. Поехал в район: тоже нету. В область поехал: там нас и вовсе не знают. При-жал хвост.

Самому Гришину в свое время помогал встать на ноги глава областного агро-прома. Так-то вот...

Дождь кончился, не оправдав наших надежд. Гришин, наскоро перекусив, сел на трактор и повел его в борозду. Поехали и мы. Мимо двух взгорков, на которых белели кирпичные невеликие кучи. А должны были стоять два дома, ведь начал Гришин свое дело в 1990 году. Позади остался наполовину собранный склад-ангар. Другую половину разворовали в дороге, пока везли из областного центра.

Когда проезжали хуторской улицей мимо жилья устроенного, налаженного быта, думал я о том, что ни один человек из совхозных работников земли не взял, в новое дело не пошел. А ведь Гришин у них на виду, на пригорке. Поля его отсюда хорошо видать: зеленый подсолнушек, кукуруза, бронзовеющее поле озимой пшеницы.

Может, именно поэтому, что - на виду?

На той же волгоградской земле почти у самого Дона - поля совхоза "Мариновский". Земля здесь много хуже - песок да суглинок. Другая земля, а вот жизнь та же самая - лето, год 1992, смутное время. Июль месяц. Уборка.

Судьба совхоза "Мариновский". Организован пять лет назад на месте глухого се-ла (150 работников да фермы-развалюхи). За эти годы много построено: 60 квартир, крытые тока, картофелехранилища, дороги. Механизировали фермы, удои намного выросли, люди пришли, теперь их 350 человек. В школе было 43 ученика, сейчас 120. Думали кирпичный завод поставить, заняться шубным делом. И ведь долгов у них не было до последнего времени. А потом, как по всей стране, обвал, переход на картотеку - и теперь уже вроде и не совхоз, а что-то принадлежащее Волго-Донскому судоходному каналу. Советское хозяйство рухнуло. Что впереди? А впереди то же самое - наша жизнь.