В глубинах неба
Шрифт:
– А вот представители мелкого бизнеса. Даже крошечного.
– Здесь совсем все плохо? Я думал, контракт покрывает минимальные жизненные потребности.
– Покрывает. – Войцех кивнул. – Минимальные. Если ты здоров и можешь работать. – Он отпустил педаль, карт замедлился, сейчас мы проползали мимо ряда торговцев, те провожали нас пустыми безразличными взглядами. – Если контракт прерывается раньше срока, работник лишается накопительной части, один голый оклад. Тебе платят только по факту работы. Заболел? Нет денег.
Мы остановились совсем. Я выбрался из карта, присел на корточки, разглядывая
– Откуда это? – спросил я у продавца. Тот не ответил, даже не двинулся. – Сколько?
Наугад вытащив из кучи какую-то металлическую емкость с зеленой шкалой на боку, я показал ее морфу. Тот наконец обратил на меня внимание, ответил безразличным тоном:
– Двадцать…
– Даю сто, если расскажешь, откуда это!
– Мог бы и меня спросить, – вмешался Войцех. – Давай, нам пора, поехали!
Тон его мне не понравился. Обернувшись через плечо, я увидел, как со всех сторон из переулков появляются местные. Измученные темные лица, плохая грязная одежда, металлические трубы в руках. Я поспешно забрался в карт, емкость же так и осталась лежать на тряпках. Провожаемые недобрыми взглядами, мы покатили дальше.
Пропахший грязью и нищетой отсек оказался просто огромным, под него отвели несколько складов, между которыми разобрали стены. Мы проехали его насквозь, маневрируя среди палаток и контейнеров и везде встречая откровенную враждебность. Миновали еще один шлюз, на этот раз совсем старый, поставленный скорее для отвода глаз, чем для реальной безопасности. За ним открылась развязка, Войцех перестроился на линию, круто забирающую на самый верхний ярус, виртуальный указатель и метка на карте сообщили, что именно там находятся ремонтные мастерские.
Карт взлетел по закрученному спиралью пандусу, подвывая и скрипя покрышками. Мимо то и дело проносились толстые створки ворот, плотно запертые, полуоткрытые, вовсе распахнутые, за ними кипела работа, мелькали огни сварки, сыпались потоки искр, в дыму мелькали искаженные нечеловеческие фигуры. Я кивнул сам себе: нормы тут не появляются никогда, слишком опасно и грязно. За грохотом, визгом разрезаемого металла голоса и звуки терялись полностью, в какой-то момент я перестал слышать даже собственные мысли.
Наконец, мы оказались на самом верху, карт остановился, я встал, борясь с собственным организмом. Вестибулярный аппарат пытался убедить, что мы все еще круто забираем вверх. Войцех соскочил с водительского места, бодрый и подвижный, махнул мне рукой:
– Нам сюда, тут главный офис у ремонтников.
Мы остановились в маленьком, пять на пять метров, парковочном кармане, отгороженном между стеной и петлей разворота. Я не удержался, подошел к краю и выглянул. Небольшая вроде бы высота – шестьдесят метров, но тяжелый дым и всполохи превращали ее в воображении в бесконечную трубу, ведущую в недра Большого Ю. Зрелище наложилось на все еще бунтующее среднее ухо, меня повело, но я только крепче ухватился
– Красивое зрелище, да? Завораживает. Я так же стоял лет десять назад, когда только прилетел. Ты бы видел, как оно в ультрафиолете и инфракрасном!
– Поверю на слово. – Я отодвинулся от края, все еще настороженно прислушиваясь к ощущениям. Сигнала тревоги подсознание не подавало. Хорошо. Не люблю терять контроль. – У нас с тобой разная специализация.
Двинулись к воротам. Створки были разведены ровно настолько, чтобы мог пройти морф-ремонтник, но недостаточно для полицейского. Я повернулся боком, стараясь не задеть грязных краев. Здесь явно кто-то поработал, хорошо смазав их копотью и отработанной смазкой: были заметны следы от прошедшей тут и вернувшейся назад группы экспертов.
Здесь работы были остановлены, либо не начинались сегодня вовсе. По огромному залу и галерее, идущей по его периметру на высоте пяти метров, бродили высокие худые фигуры. Издалека отличить их от моего провожатого можно было только по испачканным комбинезонам. При нашем появлении они замерли и провожали долгими тяжелыми взглядами, пока мы шли к расположенному у дальней стены двухэтажному корпусу управления. Оно было собрано из листового металла, с редкими окнами, грубо сваренное из обрезков. Видимо, чтобы хоть как-то ее украсить, прямо по центру на ней закрепили виртуальный указатель, на котором значилось: "Ремонтное управление №3". Раз в несколько секунд картинка сменялась изображением гипертрофированного члена, но была ли система взломана, или это постарались сами работники, я выяснять не стал.
Центр зала занимали три разобранных до остова атмосферных челнока. Обшивка была разбросана вокруг, спущенные и смятые газовые подушки из металлизированной ткани высились горой в центре. Нам пришлось обходить площадку по широкой дуге, под ногами постоянно оказывались обломки, части агрегатов, балки, и было заметно, что передвинули их недавно. В общем, к моменту, когда мы добрались до здания управления, я успел в полной мере проникнуться гостеприимством местных.
Внутри помещения у стен и по центру размещались рабочие станции с инструментами и аппаратами для тонкой работы. Столы были непривычно высокие, подогнанные под работающих за ними морфов. Морфы-ремонтники могли сидеть за ними в высоких креслах свободно, в отличие от работающей на таможне женщины. Все поверхности здесь были завалены мелкой электроникой, пустыми корпусами от нее. На полу же было удивительно чисто: работники здесь заботились, чтобы упавшую деталь не пришлось потом долго искать.
Здесь же на столах обнаружились признаки работы экспертов. Несколько пустых капсул от препаратов для химических нюхачей, вынутые из вентиляции и выпотрошенные фильтры. Кое-где пленка от отработанных одноразовых защитных костюмов – все это смотрелось здесь непривычно и чуждо. Не совсем профессионально со стороны коллег, я сделал пометку в виртуальном блокноте, что стоит упомянуть об этом в отчете. Кроме того, начал вести персональную запись видео, никогда не знаешь, что может пригодиться, и что пропустили другие.