В городе без дождей
Шрифт:
Всё, мне пора. Через два часа я должен сесть в аэробус и сыграть свою роль ещё раз. Актриса будет та же, Катерина. Поражает меня её безразличие, но так даже лучше. Вообще, странно, что Трофим выбрал именно её. Она совершенно не похожа на его покойную жену Варвару. У той была короткая стрижка и иссиня-черные волосы, а у этой — всё не так. Варвара умерла в двадцать три, а Катерине за тридцать. Черты лица разве что похожи, нос, губы, подбородок,
Надеюсь, вторая попытка будет успешной. И значит, последней».
Я лечу в аэробусе и, чтобы скоротать время, ненавязчиво разглядываю попутчиков. Вот вошёл странный старик в широкой шляпе, держит трость с львиноголовым наконечником. Оглядел всех так, будто знает каждого лично. А я никого и ничего не знаю. Или не помню, что вероятнее всего. Ведь увиденное из окна мне вполне знакомо. Непонятная амнезия, начавшаяся именно в аэробусе. Кто я, откуда, что здесь делаю?
Но я не паникую. Только во вред будет.
Бывали случаи, когда женщины рожали в транспортных средствах. И моя жизнь началась в аэробусе. Только мне-то под сорок, поздновато родился.
Уже третья остановка, а я не сдвинулся с места. Люди заходят, выходят, оглядываются. У них жизнь идёт, а моя — недвижна. Казалось бы, лечу в аэробусе, куда-то стремлюсь, направляюсь, а на самом деле — в застывшем состоянии. Может, когда аэробус прибудет на конечную остановку, что-то изменится? Остаётся сидеть и ждать. Таков мой выбор. У каждого в жизни есть своя конечная станция под названием «Смерть». Некоторые её ждут, некоторые безуспешно пытаются убежать от неё. Я предпочту доехать до конца…
Справа памятник какому-то футболисту, дальше будет стоять великан Пётр Первый. Хотели эту громаду передвинуть за черту города, но передумали: пускай стоит в назидание потомкам.
Говорят, лучше всего запоминается самая ненужная информация, которая, возможно, никогда и не понадобится в жизни.
— Время не подскажете? — услышал я бархатный голосок сзади и обернулся.
Девушка лет двадцати трёх, чёрные короткие волосы, ямочка на подбородке, цветочные голубые глаза, миленький носик, родинка на шее, губы не тонкие, но и не пухлые. Невинно так моргает ресничками-лепестками, ждёт от меня ответа. Типичная пацанка, но женственная. Я смотрю и не могу
— Так вы скажете, который час? — переспросила она.
Мне не хотелось ей врать.
— Боюсь, я даже не знаю, кто я и как меня зовут, что же касается времени… сейчас примерно около трех дня.
— Прикольно.
— А вас как зовут?
Засмущалась.
— Обычно я говорю, что меня зовут Еленой, но мои чокнутые предки назвали дочурку Варварой. И давай на «ты»! — резко выпалила она.
— Красивое имя. — Что-то во мне дрогнуло, но виду я не показал.
— Да ладно. — Она почувствовала в моем тоне искренность и надёжность. — Варвар в Москве можно по пальцам пересчитать. Но это ещё не всё. Папа умер давно, он хороший был, только с причудами, и по батюшке я Варвара Трофимовна, вообще дезинтегрироваться пылесосом. Язык сломать можно.
— А я не знаю, как меня зовут.
— Не грусти. Хочешь, будешь Трофимом? — по-доброму засмеялась она.
— Почему бы и нет?
— Класс! А я вот — в лес, там такие красивые заповедные места!
— Можно с тобой? — неожиданно вырвалось у меня.
— Почему бы и нет? — передёрнула плечиками Варя. — Там замечательно. Можно бегать босиком по траве, роса, птички поют, бабочки всякие, червячки, идёт настоящий дождь, а после бывает радуга, такая красивая семицветная дуга. А бывает, что сразу несколько. Я люблю дождь, в городе не бывает дождей. Ну что, выходим?
— Давай, — встал я с места, и она тотчас же схватила меня за руку и потянула с собой.
Порой в чётко размеренные планы врываются такие вот приятные ураганчики. Я выбрал конечную остановку, но вышел гораздо раньше. И, что самое главное, вышел не один. Вернее, меня вытянули. Вытянули в Жизнь. Не знаю, что будет дальше, но уверен, что всё наладится. А сейчас меня ждёт дремучий лес, зелёная травка и дождь. И бег наперегонки с милой пацанкой. Я нестарый ещё; правда, спортом особо не увлекался, но посоревнуемся… И надо будет сделать что-нибудь с её речью, с этим сленгом. Кого-то она мне напоминает, кого-то очень близкого и родного…
Аэробус же пусть летит себе дальше. В этом городе без дождей у него постоянный неизменчивый путь, в отличие от нашей жизни. Наша жизнь зависит только от нас. Я хочу, чтобы всё было отлично. И я знаю, что так и будет.