В городе Солнца

Манскова Ольга Витальевна

– В этом есть своя соль, – заметил Шнобель, разгуливая по комнате. И его взгляд при этом то и дело падал на полки с книгами. – Кто-то из нас двоих, Кролас, должен сходить к началу пути, захватить пластпакет и «чешую» для Генриха. Заодно и комп отсюда упереть.

Теперь они прислушались: за дверями тем временем безумствовали незжи, пытаясь проникнуть сюда. Бр-р! Они скрежетали, пели что-то в совершенно диком диапазоне и царапали двери.

Почему-то Иоганн представил в красках именно свою одинокую прогулку по темному лабиринту подземки, свои встречи с незжами

и зелеными всполохами на стенах.

Снова в комнате повисло глухое молчание.

– Ладно, придется рисковать, – вдруг решительно сказал Шнобель. Он стал методично вытряхивать из шкафа всякое старое барахло. Затем загрузил в наволочку комп и все ему сопутствующие детали, а также стал складывать книги с полок в попавшуюся под руки простыню, замотав её затем большим узлом. Действовал он отлажено и проворно. Остальные следили за ним как завороженные.

Закончив работу, Шнобель запихал в шкаф упакованный в наволочку компьютер и узел с книгами. Вынул из поясной сумки высокопрочную веревку и лихо обвязал ею шкаф два раза, попросив Иоганна помочь продеть веревку между шкафом и стенкой. Потом он завершил этот процесс вязанием хитромудрого и прочного узла.

– Не знаю, можно ли от незжей шкаф заговорить, но книги я как-то заговаривал, – признался Пещерник.

И все услышали странный текст, проговоренный им вполголоса:

– Стань невидим,дым и сбитень.Сбит, но не сшит,Сшит, но не порван,вор не найдет,кот не украдет,незж не унесет.Незжу – незжево,незачем наезжать,нечего жрать, нечего видеть.Видеть – обидеть,Класть – не предвидеть.Незж не заржавеет,кот не околеет,вещь не одряхлеет, – что-то в таком роде…

Затем Шнобель три раза плюнул через левое плечо и перекрестил шкаф. Потом он неожиданно снял с себя гиперкостюм и надел его на Генриха. Сам же стал копаться в хламье, вынутом из шкафа, пока не извлек оттуда джинсовую рубашку и кожаные штаны – самое подходящее и крепкое из того, что там было. Но, надев это всё на себя, он зачем-то сверху напялил драные клетчатые портки (как выразился бы Дорг) и хламиду – длинную холщёвую рубаху. Всё это было Шнобелю мало по длине, но широко в объёме и болталось на нём сильно. Зачем-то он всё верхнее тряпьё еще покромсал ножичком.

– Кр-расавчик, – захохотал вран, – загр-римируйся.

Пещерник хохотнул. Потом застыл, пораженный:

– Кролас… Это не ты, это он сказал? – и посмотрел на Иоганна.

– Да, он… Это – мутаген ворона и попугая. И разумней нас с вами, – ответил тот другу.

– Как его зовут? – спросил тогда Шнобель.

– Тенгу.

– Однако, – задумался Пещерник. – Весьма странная

птичка…

– Тэн-гу, небесная собака. Что-то типа демона японской мифологии… И кто так птицу назвал? – не по-детски серьезно, спросил вдруг Оливер.

– Он… Сам так представился, – извиняющимся голосом, ответил сыну Кролас.

– Вран прав, – сказал Шнобель, прекращая прения, – Мне нужно загримироваться, – и он достал из сумки какой-то флакончик. Обмазав содержимым лицо и руки, он повернулся к остальным и удовлетворенно хмыкнул:

– Ну как?

Постепенно, на глазах, его кожа становилась похожа на грязно-серую рыхлую кашу – как у незжа. Для убедительности он ещё нарисовал себе другой гадостью синяк под глазом и нанес бородавку на щеку.

– Кр-расавчик! – повторно каркнул вран.

– Кролас! В смысле – Иоганн! Неси Генриха вертикально и прячься за входной дверью. Ты – тоже, Оливер, ступай туда же. Причем, ты спустишь дверной крючок, как только я слегка щелкну пальцами, – шепнул Шнобель.

Потом он прошел на кухню. Достал из сумки все имеющиеся в ней шопснабы и маленькую бутылочку с дурно пахнущей жидкостью. Это, по-видимому, была зверская спиртовая настойка чего-то гадкого на чём-то противном.

Иоганн подхватил под мышки лёгкого, как подростка, Генриха и спрятался у стены за дверью. Рядом с ним стал Оливер.

Пещерник откупорил бутылочку, по-незжевски принюхиваясь, скорчил глупую улыбку и щелкнул пальцами. Оливер отдернул дверной крючок.

В дом ввалился первый из незжей, покрытый бурой шерстью, и с ворчанием ринулся на кухню, увидев там Шнобеля.

– Бр-р-матуха, братки, бр-р-матуха, – по-незжевски скривившись и кусая сухой шопснаб, не разворачивая, а срывая зубами упаковку, запричитал Шнобель. Вломилось еще восемь-девять незжей самого разного вида, роста и калибра. Они тоже двинули на кухню. Потом вломилось ещё примерно столько же.

А Иоганн и Оливер, когда поток незжей, кишащих теперь на кухне, иссяк, потихоньку вышли из-за двери и рванулись на улицу. Иоганн тащил впереди себя Генриха.

Шнобель, постепенно оттесняемый от стола набежавшими незжами, в конце концов почти одновременно с Кроласом, улизнул за дверь.

Сразу за дверями, вместе с Иоганном, он подхватил Генриха. И все они отправились в долгий, но уже знакомый путь по подземке. Во время этой прогулки впереди всю дорогу шел Оливер и распугивал крыс «ромашкой» и пугалкой. «Ромашка» заодно забивала оставляемый ими запах, если кто захотел бы взять след собаками.

Шнобель шел без скафандра. И единственное, чем он обезопасился – вставил себе в нос фильтры.

Они благополучно миновали все препятствия и добрались до люка в полу подвального помещения в коммунятнике. Там вылезли наверх, с трудом отодвинув люк, и общими усилиями втянули туда же Генриха. Последним забрался Оливер.

Генриха они положили на сложенные в ряд ящики, аккуратно сняли с него «чешую». Все скафандры и вещи из тайника они на всякий случай прихватили сюда, наверх.

Потом Иоганну со Шнобелем предстоял новый путь в недра подземелья: за компом и книгами.