В гости по ночам...
Шрифт:
– Еще пара вопросов. Вы не видели сегодня утром чего-либо странного? Или каких-то незнакомых людей, заходящих в ваш подъезд? Может, слышали какие-то необычные звуки?
– Да звуки у нас уже пару дней из-под земли слышатся. Весь район приходил слушать.
– Ах да…
– Только они не совсем у нас, а под тротуаром и проезжей частью, – продолжал Леонид Саркисович. – Ждем, когда прорвет. Может, тогда какие-то службы и зачешутся. Мы на следующем заседании клуба как раз будем эти звуки обсуждать. Я их записал. А кое-кто из наших членов специально
– Что можете сказать про жильцов третьего этажа?
– Про американца – придурок. В нашем понимании. Очень странные вопросы задает. Для нашего человека странные. Не знаю уж, почему у него сложилось такое представление о России. Мне лично кажется, что на фабрике, где он свои машины устанавливает и отлаживает, над ним регулярно подшучивают. Но это не мое дело. Если он меня о чем-то спрашивает, я отвечаю.
– А о чем он вас спрашивал? – поинтересовалась Ольга.
– Ну, например, о том, сколько у нас стоят женщины…
– И этот развратник! – всплеснула руками Екатерина Афанасьевна. – Ну что их всех в наш дом-то тянет?!
– Это нормальные мужские потребности, – спокойно заметил Леонид Саркисович. – И если бы он интересовался ценами на мальчиков, в этом тоже не было бы ничего странного. В наше время…
– Все вы кобели! – заявила Екатерина Афанасьевна.
– Что еще можете сказать про третий этаж? – встрял следователь, обращаясь к Леониду Саркисовичу.
– Про вторую квартиру? Ничего. Знаю, что проживают четверо. Двое мужчин, две женщины. Одни постарше, другие помладше. Не представляю, в каких они состоят родственных отношениях.
– Они не в родственных, а в развратных! – рявкнула Екатерина Афанасьевна.
– Да если и в развратных, то что? – в свою очередь рявкнул Леонид Саркисович. – Они никому жить не мешают. Мы у себя в квартире ничего не слышим. Никаких громких звуков, никакой музыки. Они все – совершеннолетние. Пусть занимаются чем хотят! Это их личное дело!
Леонид Саркисович вскоре ушел, тело упаковали в черный пластиковый пакет на молнии, предварительно вынув кол и замотав в полиэтилен. Кол тоже забрали, как вещественное доказательство. Следователь сказал жильцам, что отправляется на третий этаж, и попросил пока туда не ходить.
– Почему это? – тут же встряла Екатерина Афанасьевна.
– Да чтобы ничего не испортить! – рявкнул Игорь Петрович.
– А вы потом к нам заглянете? – спросил Вася. – Сегодня еще «Барселона» будет с «Валенсией» играть.
– Искушаете? – усмехнулся следователь.
– В самом деле заходите, – пригласила и Юлия Карловна. – Своим скажете, что, если будет еще вызов, чтобы за вами сюда заехали. Вечером в субботу движение тут слабое. Ни в какой пробке не застрянете. И в конце концов, вы не «Скорая». А мы, послушав ваш рассказ, может, до чего-то и додумаемся. У нас, конечно, не детективный клуб, но голов много.
Жильцы разошлись по своим комнатам. Алексей зашел к Ольге с Игорем. Игорь Петрович тут же сказал, что сегодня переночует в оставленной
– Спасибо, но я поеду, – Алексей посмотрел на Ольгу. – Тебе, как я понимаю, сегодня отсюда уходить не стоит. Ну а я тут…
– Чувствуешь себя некомфортно? Не жил в коммуналках?
– Я родился в коммуналке. Мне было пять лет, когда родители получили квартиру. Я мало что помню, только что нам, детям, было очень весело. Мы по коридору на трехколесном велосипеде катались. А родители вспоминают жизнь в коммуналке как кошмарный сон. Но да, ты права, Оля. Я не могу тут остаться. Тем более тебя потом будут обвинять в разврате…
Брат с сестрой рассмеялись.
– Я завтра позвоню, чтобы узнать, как тут дела. И ты звони, если потребуется моя помощь. Кто его знает, что тут у вас может случиться…
Алексей уехал, вскоре вернулся следователь. Ему тут же налили чаю, отрезали кусок кекса. Жильцы коммуналки, за исключением молдаванок, которые решили воспользоваться редкой возможностью выспаться, собрались на кухне. Игорь Петрович, Вася и Святослав пили пиво. «Барселона» играла с «Валенсией».
– Она утверждает, что ее бывший муж тут не жил, – сообщил следователь. – К тому же Бояна Станковича – или кто он на самом деле – видела всего пару раз, мельком и особо не приглядывалась. Нос к носу не сталкивались ни разу.
– Да, он почти не выходил, – кивнула Екатерина Афанасьевна. – Я сама с ним на лестнице и на улице ни разу не сталкивалась. Наташка выходила и братец ее. А этот все в квартире сидел. Только к нам приходил ругаться, когда у нас туалет тек. Я его тогда и рассмотрела.
– И я его на улице не видела, – сказала Юлия Карловна.
Остальные жильцы кивнули.
– То есть эта женщина могла его на самом деле не узнать, – сделала вывод Ольга. – Тем более после пластической операции. В таком случае надо смотреть на жесты, походку, осанку, посадку головы, слушать, как человек говорит…
– Но она ведь поняла, что убитый в джипе тип похож на ее бывшего мужа? – уточнил Вася.
– Поняла. Но сказала, что сходство отдаленное. Однозначно не Павел Угрюмов. Его троюродного брата и его жену она не знала. Может, они и приезжали на свадьбу. Но сколько лет назад это было? В период брака она с родственниками мужа не общалась, никакой троюродный брат в гости с побывкой не приезжал.
– Как она объясняет развод? – спросила Юлия Карловна.
– Вы же вроде со второй женой общались?
– Знаете ли, у разных женщин одного мужчины может быть диаметрально противоположный взгляд на одну и ту же ситуацию, – заметила Ольга.
– Первая жена говорит, что Угрюмова у нее увела вторая. Насколько я понял, первая до сих пор не простила ни его, ни ее.
– Я бы тоже не простила развратников, – вставила Екатерина Афанасьевна, на этот раз с умилением следившая за Лионелем Месси, который, правда, еще не забил.
– И что она делала после развода? – поинтересовался Вася.
Следователь пожал плечами.