В интересах государства
Шрифт:
– Вы, но держите их в курсе дела.
– Как по-вашему, сэр, есть надежда, что в один прекрасный день вся эта неразбериха прекратится?
– Я уже поставил этот вопрос наверху, – сухо ответил Сайкс. – На последнем заседании его включили в повестку дня, так что в ближайшее время будут приняты какие-то разумные меры. Что же касается данного вопроса, то наш отдел обязан поддерживать тесный контакт со Спецслужбой, группой охраны дипломатов, а также с Си-два, Си-один и А-восемь в течение всего пребывания в стране генерала Иньесты.
Брайан Дандас сокрушенно покачал головой.
– Бог мой, куча мала, сэр – кто еще включается в игру? Столько возни из-за
– А вам не приходило в голову, что существуют соображения, знать о которых нам с вами не положено?
– А вас не коробит от того, что мы оберегаем генерала Иньесту силами демократии?
– Не будьте столь наивны, Брайан. Жизнь была бы куда проще, если бы национальные интересы совпадали с устремлениями политиков, но это не так. Впрочем, нас это не касается. Зато нас впрямую касается то, что в стране достаточно террористических элементов, которые могут попытаться убрать Иньесту, и наша обязанность – стоять на страже законов нашей страны, забыв о личных пристрастиях. В любом случае убийство – это уголовное преступление, к тому же убийство главы государства – преступление такого ранга, допустить которое нам никто не позволит… независимо от того, признан данный режим нашим правительством или нет. – И Деннис Сайкс пристально посмотрел на своего заместителя, желая убедиться, дошли ли его слова. Затем, давая понять, что разговор подходит к концу, спросил: – Сколько телохранителей прибывает с ним?
– Трое, сэр. И у них с собой целый арсенал оружия, судя по данным Кларксона. Двое из них с дипломатическими паспортами: это Лахуэрта и Ривера, а вот третий – некий Жак, ливанский француз, – вызывает серьезные подозрения. Скорей всего, он из бывших фалангистских убийц.
Сайкс снял очки и потер глаза.
– Ну что ж, для начала проверьте первых двух.
– А Жака?
– Его тоже не забудьте, конечно. И пусть Си-два не выпускает его из поля зрения. – Сайкс потянулся за документами, и Дандас понял, что пора уходить. – Разумеется, если этот Жак окажется вдруг известным убийцей, – добавил Сайкс с кислой улыбочкой, – тут уж мы выгораживать его не станем, даже превратись он в лесничего.
Брайан Дандас хотел было что-то сказать, но передумал и покинул кабинет шефа.
6
Сэм Шерман не вылезал из своего номера до 11 часов. Он обзвонил всех старых друзей и знакомых, которые могли бы подтвердить слух о назначении Юджина Бэйрда директором Института по изучению проблем свободного мира. Двое действительно где-то слышали об этом, и почти все приглашали его выпить, чтобы поднабраться последних новостей из-за океана.
Расслабившись наконец, Шерман закурил свою первую за день сигарету и принялся наводить у себя порядок. Ему осточертела гостиница, в которой он жил, и все же он не мог не признать, что ему повезло: в такое время, в разгар туристского сезона, в Лондоне трудно что-либо снять. Любимый его отель, небольшой, уютный и старомодный, был уже давно забит приезжими.
Здесь же ему претили голые стены. Очевидно, хозяева исходили из того, что такая стерильность не оскорбит ничьего вкуса. Зато бар внизу, для «атмосферы», сделали в псевдотюдоровском стиле, – уступая вкусу американцев, будь они неладны. Даже из динамиков в лифте звучала гавайская музыка – должно быть, чтобы успокаивать нервы чиновников-язвенников. Сэм любил путешествовать и каждый
Швейцар у выхода поинтересовался, не нужно ли ему такси. Шерман покачал головой и двинулся пешком в направлении Пикадилли. Стояло прекрасное майское утро.
Взглянув на часы, он понял, что у него есть время в запасе, и не торопясь побрел, заглядывая в витрины магазинов. Цены выставленных товаров, рассчитанных на богатых туристов, заставляли его то и дело качать в изумлении головой. Наконец-то оправдалась кличка, пущенная в ход еще Наполеоном, подумал он: настоящая нация лавочников. Шагая по улицам, он снова и снова пытался понять, почему Алекс Гамильтон так быстро и неожиданно согласился на интервью. Он позвонил на всякий случай, и ледяной тон секретарши подтвердил, что надежды на встречу нет. А через несколько минут она сама ему позвонила и сообщила, что мистер Гамильтон будет рад видеть его в двенадцать часов. Говорила она на сей раз совсем иначе, чем только усилила подозрения Шермана. Он прекрасно знал, как неохотно Гамильтон шел на контакты с прессой, и потому мог лишь предположить, что Алекс попытается сбить его со следа. А это значит, что, по мнению Алекса, он на след напал.
Бессознательно он ускорил шаг. Что же скрывает Гамильтон помимо того, что скрывают все, спрашивал себя Шерман. И почему он хочет встретиться с ним, а не с представителем отечественной прессы? Шерман снова посмотрел на часы. Все еще слишком рано для звонка в Штаты, к тому же пока неизвестно, какие сведения могут ему понадобиться. Он еще раз мысленно освежил в памяти то, что собрал дома, в Вашингтоне и Нью-Йорке, но ничего заслуживающего особого внимания там не было.
Штаб-квартира Гамильтона на Мэйфэр снаружи выглядела более чем скромно. Не было даже вывески, а вестибюль скорее походил на подъезд многоэтажного дома с дорогими апартаментами. Дежурный охранник, оказавшийся сразу за массивными стеклянными дверями, указал Шерману на конторку в глубине вестибюля, и он направился туда. Девушка за барьерчиком вопросительно взглянула на него.
– Что вам угодно?
– У меня назначена встреча с мистером Гамильтоном.
– Ваши имя и фамилия? – Она заученно улыбнулась.
– Сэм Шерман.
– Сейчас я позвоню его личному помощнику, мистер Шерман. Присядьте, пожалуйста.
Он буркнул что-то в знак благодарности. Эта церемония всегда раздражала его, а одному богу известно, сколько уж лет он через нее проходит. Он взял со стеклянного столика «Файнэншл таймс», лежавшую там вместе с разными публикациями для дельцов. Он понимал, что девушка изучает его, ожидая ответа по телефону. Наверняка пытается угадать, какие у него могут быть дела с великим человеком. Кто он – банкир, нефтепромышленник, а может, просто нищий или, того хуже, вор?.. Шерман непроизвольно улыбнулся. Бедняжке придется попотеть, чтобы сделать вывод.
Держа перед собой газету, он пытался разработать наилучший подход к собеседнику. Сыграть агрессивного, напористого журналиста – это годится разве что для телеинтервью. К тому же он не знал, в какой угол надо загонять Гамильтона. Значит, разумнее всего задавать самые общие вопросы, пока не подвернется что-нибудь в ответе собеседника, за что стоило бы уцепиться.
– Мистер Гамильтон ожидает вас, мистер Шерман, – ослепительно улыбнувшись, прощебетала девица и положила на рычаг телефонную трубку.