В каше
Шрифт:
Спустя десять минут Лысый всё же прервал молчанку.
– Пацан, ты там не заснул? Возьми вот, переоденься.
На заднее сиденье упал фиолетовый пакет, из него Миша достал красный спортивный костюм с белыми полосками по бокам и серую кепку-«уточку».
– Что это? – спросил аспирант, не в силах сдержать улыбку.
– Твой спортивный костюм. К шефу пускают только ровных пацанов.
– А почему красный?
– Должно быть сразу понятно, что ты мудила творческий. Поэтому выглядеть должен ярко. Кепель можешь не надевать, его мы для подстраховки брали, вдруг ты бы из этих оказался: с чёлкой
Миша повиновался.
Ехать пришлось далеко. Спустя час машина покинула пределы города и пустилась по областным дорогам. Миша заметил, что облюбованный им чёрный автомобиль неопознанной марки движется следом, держась на расстоянии около ста метров от BMW. Он догнал их спустя несколько минут после того, как они покинули промзону. Его присутствие юноше больше не льстило и даже служило насмешливым напоминанием, что он теперь сродни пойманной рыбе, лежащей в одном пакете с блесной.
Через некоторое время пошёл дождь, капли на окнах размыли внешний мир, и пыльный салон машины стал для Миши единственной доступной реальностью. Выхлопные газы и выпитая бутылка пива упали ингредиентами в бурлящий внутри навар на основе стресса и вызвали у Миши головную боль. Дискомфорт усугублял Лысый: он постоянно оглядывался, будто хотел что-то сказать, но ничего не говорил.
Чёрный автомобиль свернул на одном из поворотов и больше за ними не ехал.
К Мишиному облегчению, их машина вскоре остановилась напротив неопределённого контрольно-пропускного пункта, по обе стороны которого виднелся трёхметровый бетонный забор с натянутой поверх него колючей проволокой.
После команды «На выход!» на Мишу обрушился дождь и мгновенно освежил его сознание. У дерева, через дорогу от забора, маячил молодой человек в камуфляже.
– Давно ждёшь? – спросил его Лысый, после того как компания из BMW подошла к нему.
– Никак нет! – бойко ответил тот, вытянувшись по струнке, словно молодой военнослужащий перед генералом, после чего сопроводил Мишу и начинающих бомжей через КПП.
Оказавшись по другую сторону от турникета, аспирант догадался, что попал на территорию исправительной колонии. Размышлять о том, хорошо это или плохо, мешал усилившийся дождь.
Преодолев участок асфальтированной площадки под открытым небом, все четверо зашли в сырое помещение, начинающееся с длинного, широкого коридора. По обе стороны от него располагались небольшие, прикрытые решётками ниши, предназначенные для одиночного содержания заключённых в период прохождения ими различных процедур. В первой из них почему-то оказалась немецкая овчарка нездорового вида. Собака встретила гостей остервенелым хриплым лаем. Её челюсти выступили за решетку и вместе с пугающими звуками извергали в воздух искры пузыристых слюней.
Миша даже подпрыгнул от неожиданного испуга, но тут же взял себя в руки. Лысый и кавказец переглянулись улыбками. Ещё в двух нишах находились заключённые. Первый сидел «на кортах», опустив голову и скрестив руки на груди. Второй попросил сигарету, но на него никто не отреагировал. В остальных отстойниках никого не было.
Пройдя по одному коридору, спутники свернули во второй, где, к Мишиному изумлению, стояла новая белая стационарная рентгеновская установка, удивительно не вписывающаяся в общую
«И здесь не обошлось без очковтирательства, – подумал Крымский. – Стационарная рентгеновская установка – сложно представить более глупый вариант освоения бюджета».
Затем посетителей колонии провели в комнату с маленьким, практически матовым окошком на двери, частично прикрытым металлическим засовом. Стены комнаты на две трети высоты были выкрашены в светло-зелёный цвет, а всё, что выше, покрывала местами пожелтевшая побелка. Посередине стоял стол, на него падал тусклый свет из узкого, горизонтально вытянутого окна, расположенного в верхней части стены напротив входной двери. Как и все тюремные отверстия, окно закрывалось решёткой. Под ним находился стол, с одной стороны от него – стул, а с другой – ещё три, предназначенных для прибывшей компании.
– Ожидайте, – сказал сопровождающий и удалился.
Некоторое время спустя люди в форме ввели крупного коротко стриженого мужчину. Чуть выше его лба белые полоски шрамов среди тёмных волос сформировали символ, напоминающий иероглиф. Никто из присутствующих не мог поручиться, что такого иероглифа в действительности не существует.
Мужчина имел ромбообразную фигуру с заметным расширением в области таза, его кожа была бледной, словно чай с молоком в столовой детского сада. Навскидку ему можно было дать около пятидесяти лет. Одежда – синий комбинезон, из-под которого выглядывала светло-зелёная водолазка с затёртыми рукавами.
Первое, что бросилось Мише в глаза вслед за шрамами на голове, – это татуированные перстнями пальцы мужчины. Рассмотрев его руки, молодой человек перевёл взгляд на лицо. Детали крупной пористой физиономии были соответствующими: крупные глаза, крупный рот, вот только нос совершенно обычный и от этого на общем фоне кажущийся непропорционально маленьким.
Из-за особенностей фигуры и комбинезона, в который мужчина был одет, Миша нашёл в его облике сходство с Карлсоном, но в остальном Карлсон этот был отталкивающе грозным и на добродушного затейника из детской книги походил мало.
Люди в форме вышли, а гопники и последовавший их примеру Миша дружно встали. Крупный мужчина обошёл стол, оглядел гостей, ковыряя ногтем в зубах, и сел на стул. Миша тоже уселся на свое место. Его спутники, в свою очередь, нерешительно переглянулись и уже было согнули колени, но тут же выпрямились и в конечном итоге продолжили стоять.
– Значит, вот такой у нас философ, – начал мужчина звучным, чрезмерно хриплым басом, показавшимся Мише неестественным, подражающим определённому образу. – От кого узнал про наш шармак?
– Искал различные конкурсы и наткнулся на международный грант, тема понравилась – «Честная религия ХХI века». Были свои идеи, решил попробовать, – спокойно ответил Миша, догадавшись о значении слова «шармак» из контекста.
– Всё верно, конкурс наш, международный, а я тут вроде как жюри. Твоё сочинение ничего, нам подходит, но будем сейчас исправлять ошибки. Джамбулик, ты взял с собой текст?
– Да, шеф, – кавказец достал из внутреннего кармана кожаной куртки листок бумаги, согнутый вдвое.