В клетке
Шрифт:
Эву парализовало. Тело отказывалось слушаться, во рту пересохло. Какое-то странное чувство стягивает низ живота, и ощутимо начала наливаться грудь, когда парень поднялся с кровати и двинулся к ней.
— Что ты здесь делаешь? Да ещё в таком виде? — пятится назад. Упирается позвоночником в дверной косяк. Старается не смотреть туда, где через полотенце отчетливо выпирает «что-то». Конечно, девушка знает, что таится за махровой тканью.
— Моя одежда у ваших слуг. — Останавливается в метре от неё. — Я совсем забыл. Я так и не поздравил
— Ты.. мог бы мне подарить его завтра утром.. . Ничего страшного.. — смотрит за спину парня, но никакого подарка не замечает.
Маркус подхватывает ее прядку и наматывает мокрый локон на палец, приближаясь:
— Мой подарок — твоя девственность. — Цедит в дрожащие губы.
Не церемонясь больше ни секунды, хватает ее за горло и проталкивает обратно в ванную. Идёт следом, громко захлопывая за собой дверь.
— Что ты делаешь? — пищит. В глазах застыл страх. Его поведение пугает. Она боится предположить, зачем он здесь закрылся с ней? Хотя догадки так и лезут липкими мыслями, жуткими картинками. — Выпусти меня, немедленно! — почти шепотом, с застывшими в глазах слезами.
Его это не отталкивает. Наоборот, возбуждает ещё сильнее. Так хочется сломать ее как спичку. Чтобы знала, насколько суров этот мир, чтобы ее больше не приводили в пример. Очернить, измазать в собственной грязи.
— Я тебе делаю, можно сказать, одолжение. Кто знает, когда твой папаша разрешит тебе трахаться с мальчиками? — Дергает хрупкое тельце на себя и с силой разрывает на ней рубашку. Пуговицы звонко разлетаются по полу, и в следующий миг Эва со всей дури проходится рукой по его щеке, оставляя огненный отпечаток.
Потемневший взгляд падает на быстро вздымающуюся, неприкрытую женскую грудь, а пальцы тянутся к пылающей щеке.
Она его ударила? Она его ударила!
Сучка!
— Не трогай меня!!! — пищит, когда он заламывает ее, прижимая к себе спиной. По пути включает кран и даже дотягивается до смесителя в душевой.
Прижимает брыкающуюся девчонку, больно сдавливая ее кисти.
— Это не сойдёт тебе с рук! — крутит головой, откидывая прилипшие к лицу волосы.
— А мне кажется — сойдёт. Ты такая трусиха, что не обмолвишься отцу о своём первом разе.
— Я буду кричать! И сюда обязательно кто-нибудь прибежит!! ПОМОГИ... — остаток слова глушит прижатая к губам грубая ладонь.
— Кричи, если хочешь, чтобы было ещё больнее.
Мычит ему в руку, когда парень прогибает ее, впечатывая в стену. Расталкивает ноги, проводит пальцами по сухим складочкам.
Плюет на пальцы и снова проходится, размазывая слюну по промежности. Останавливается в углублении и неглубоко проталкивается в неё.
Шипит от острой боли. Эта сучка укусила его.
Вот же неугомонная! Так самозабвенно борется за свою невинность.
— Не хочешь по-хорошему?— разворачивает лицом к себе и, не рассчитав
Блокирует ее руки над головой. Стягивает полотенце и закидывает стройную ножку покрытую мурашками себе на бедро.
Врезается в ее губы одновременно с членом, который нещадно лишает ее девственности.
Эва рычит ему в губы, из глаз падают прозрачные бусины слёз. Низ живота пробивает болезненная вспышка. Он не останавливается. Двигается в ней и с каждым движением жжение увеличивается. Между ног становится влажно. Кровь.
Скулит ему в губы. Кажется, сдалась. Больше не сопротивляется. От боли нечем дышать. Кружится голова. Сильно зажмуривая глаза, видит, как страницы ее любимых романов желтеют, покрываются плесенью, умирают вместе с ней. В мире нет сказок. Мир переполнен жестокостью. Даже близкий знакомый, которого, казалось, ты знаешь всю жизнь, оказывается безжалостным ублюдком.
Ненавижу.. .
От этого ее уберегал отец? Не уберёг. Не вышло. Ее «убил» тот, кого он считал названным сыном.
Маркус кончает в Эву слишком быстро. Узко. Горячо и тесно. Он не насытился. Хочет ещё.
Выходит, сперма вперемешку с кровью стекает по женскому бедру. Мерзкое ощущение.
Сдирает с неё тряпку и тянет в душ. Эва спотыкается не в силах сделать шаг. Парень подхватывает свою игрушку на руки и, переступив невысокий бортик, закрывает стеклянную створку. На неё сразу же оседает пар, скрывая от мира их силуэты.
Она и вправду похожа на фарфоровую куклу. Неподвижна. Ни одной эмоции. Пустая.
— Ну же, улыбнись маленькая.. — поддевает ее подбородок, заставляя посмотреть на него тусклым взглядом. Там умер рай. — У тебя такая красивая улыбка.
Растирает ее губы, опускается к шее. Смывает горячей водой острые мурашки. Сдавливает маленькую упругую грудь, щипает сосок. Опускается ниже, обводит изгиб талии, накрывает ладонью низ живота. Смывает своё семя вперемешку с ее кровью. Его дико возбуждают эти грязные, пошлые действия. Перехватывает дыхание, когда он прижимается к ее бледным губам. Снова сжимает грудь. Ласкает, но в этой ласке нет ни капли нежности. Внутри Эвы разливается непередаваемая горечь. Слёзы устали течь. Сердце бьется через раз.
Истошно воет, когда он снова разворачивает ее к себе спиной и проходится по спине, сдавливает ягодицы.
Ещё раз?
— Пожалуйста.. — выдыхает во влажный кафель и бьет о него лбом. — А-а-а-й.. — скулит, чувствуя его в себе.
Он будто издевается, медленно проникает в неё.
А сам испытывает дичайший кайф. До безумия, за гранью. Такого ещё не было.
Не жалея силы, сжимает кожу, оставляя яркие следы. Пользуется ею в своё удовольствие.
Сколько же в нем ненависти? Под слоем желчи, есть ли там душа? Или он родился без неё?