В конце строки
Шрифт:
Я оттолкнулся от дерева и стал ползти, ползти, ползти, пока не дополз до конца.
У двускатной крыши не было сильного наклона, но я все равно поскользнулся на паре черепиц и подумал, что было бы просто гениально упасть уже на финишной прямой, просто оступившись.
Я отошел от края и заметил Элену, которая сидела у стеклянной крыши и смотрела на меня сверху. Она все еще сидела, подтянув колени к груди, распущенные русые волосы завивались на плечах, на ней были все те же самые кроссовки, в которых
Пока я потихоньку приближался, внимательный к каждому своему шагу, она в недоумении наблюдала за мной, и вот наконец я сел рядом с ней.
Внутренний дворик остался внизу. Фонари еле-еле освещали самые высокие ветви деревьев, достающие до самой крыши. Между листьями проглядывали блики оконного света.
А впереди – Мадрид.
Множество освещенных дорог, золотистые здания, ясное темное небо без единой звезды и огни, сотни огней.
На несколько секунд у меня перехватило дыхание.
Затем локон Элены вырвался на волю и легонько коснулся моей шеи.
Я повернулся к ней и вспомнил, почему она забралась наверх, на эту крышу, без какой-либо страховки.
– Ты залезла на мою крышу, – бросил я.
– Ага.
Я посмотрел на дворик, на остальные крыши, на здания; обычно, чтобы это все увидеть, нужно было задрать голову…
Я не совсем понимал, что должен был сказать, что убедить ее спуститься.
– Я до этого здесь никогда не был, – прошептал я.
– От этого вида захватывает дух.
Я снова повернулся, чтобы посмотреть на Элену. Ее глаза блестели. Ветер был слабый, но накатывал волнами, время от времени раздувая ее волосы; ей приходилось убирать их с лица.
– И правда, – признал я и снял с себя куртку, чтобы отдать ей.
Элена посмотрела на нее так, как если бы я протягивал ей сковородку.
– Тут прохладно, – пояснил я.
– Я думала, ты пришел, чтобы спустить меня, – отозвалась она.
– Ты нас слышала? – спросил я.
Казалось, она за нами не наблюдала, но, возможно, звуки доносились через открытый балкон…
Она покачала головой. У нее было особое выражение лица, отрешенный взгляд, наводненный всеми этими городскими огнями, пустой и в то же время переполненный всеми этими темными пустотами, из которых рождаются золотистые искры.
– Я вас не слышала, но вижу, что они там внизу нервничают, – ответила она, наблюдая за нашими друзьями по ту сторону стекла.
Все трое в ожидании смотрели наверх.
– Надень куртку, Элена. Холодно, – повторил я уже мягче.
Она неуверенно взяла ее:
– Ты не хочешь, чтобы я спустилась?
– Спустишься, если попрошу? – На ее губах появилась неуловимая улыбка. – Не
Она надела куртку без лишних слов и натянула на голову капюшон, укрыв свой силуэт в тени.
В течение нескольких секунд все заполнила тишина. Это была приятная тишина.
– Теперь, когда мы посоревновались на Kilter Board и вместе попрактиковались в свободном лазанье, возможно, имело бы смысл посоревноваться на какой-нибудь трассе на скорость.
Элена посмотрела на меня в недоумении. А потом снова чуть заметно улыбнулась:
– Я же уже говорила, что не люблю соревноваться.
Я засмеялся:
– Ага, конечно.
Она чуть пошевелила ногами и крепче обняла колени.
– Ты так говоришь из-за того, что случилось на скалодроме?
Я кивнул.
Элена вдохнула и неспешно выдохнула:
– Я соревновалась не с тобой, а с собой.
Я ничего не понимал. Выжидал, но не отводил глаз, чтобы она знала, что я ее слушаю.
– Не важно, – заключила она. – Дело в том, что… мне все равно, опередит ли меня кто-то, но я себя возненавижу, если буду лазать хуже, чем вчера. Понимаешь?
– Ты не можешь постоянно пытаться обойти себя саму. Это безумие.
– Я не говорю о том, чтобы превзойти, я говорю о поддержании уровня, – объяснила она. – В своем обычном состоянии я бы тебя побила на Kilter Board. Я лучше тебя в любой зоне скалодрома.
Не в состоянии сдержаться, я рассмеялся. И засмеялся еще сильнее, когда Элена повернулась ко мне и по румянцу я понял, что она говорила всерьез.
– Слава богу, ты не любишь соревноваться. Кто знает, что бы тогда могло произойти.
Она тоже посмеялась хриплым, слегка надтреснутым голосом. Потом покашляла, будто бы хотела это скрыть, а мне захотелось рассмешить ее еще и еще раз.
– Я не хотела показаться высокомерной.
– Я в этом уверен. – Я осознавал, что говорю. Она не хотела показаться высокомерной, но вышло у нее так себе. – Ты и правда ушла сегодня со скалодрома, потому что у тебя получалось хуже, чем вчера?
Она вновь опустила взгляд и, потягиваясь, смотрела на свои ноги.
– Видимо, я все-таки люблю соревноваться, просто немного в другом ключе, – призналась она.
В ее голосе чувствовалась вина, что-то, что мучило ее, из-за чего она перестала смотреть на меня, да и на все, что ее окружало.
– У тебя сегодня, должно быть, жуткое похмелье, – предположил я осторожно.
Элена посмотрела на меня выжидающе.
– Да, так и есть.
– София сказала, что тебя не было дома весь день, что она не видела тебя до самого вечера, – продолжил я.
Она засомневалась, потому что еще не поняла, к чему я клоню.