В ночи
Шрифт:
– Уинтроп Райленд – один из самых красивых мужчин, которых может предложить общество. – Натаниэль отпил из чашки. – И надо быть сумасшедшей или сумасшедшим, чтобы отвергнуть его.
Мойра рассмеялась. Ее приятель, как всегда, говорил скандальные вещи. Она давно к этому привыкла, и нужно было очень постараться, чтобы удивить ее.
– Можешь отправить меня в дом для умалишенных, но я отказала ему.
Его светлые брови приподнялись.
– Еще не вечер.
Странно, он почти дословно процитировал слова Райленда. Только-только она успокоилась, сердце стало
Как можно позволить себе так распуститься? Она вполне взрослая, чтобы уже не мечтать о мужчинах, как глупая девчонка. Уинтроп Райленд никогда не заинтересуется ею, как Тони, – по разным причинам, естественно. Тони, без сомнения, любил бы ее, если бы мог. И он был сильно привязан к ней, но по-своему, оберегая и создавая ей комфортные условия. Правда, в его распоряжении были годы. Любой может завоевать неприступное сердце, только для этого нужно время. Мойра свято верила в это. Может, ей даже удалось бы добиться Уинтропа Райленда, будь время в запасе, но интерес, который он проявлял к ней, не оставлял такой возможности. Ситуация оказывалась слишком новой для нее, и в нее было трудно поверить. В прошлом такое внимание означало бы, что она стала объектом пари, и на нее кто-то поставил деньги, либо ее кто-то хочет использовать, чтобы через нее подобраться к одной из ее сестер.
Каждый, кто общался с ней, преследовал определенную цель. Даже у дорогого Тони, когда они знакомились, был собственный интерес. Ее личные пристрастия тоже принимались в расчет на какое-то время.
– Готова поспорить, что сегодня мистер Райленд найдет другой объект для ухаживаний. – Она обмакнула последний кусочек бисквита в чашку с чаем, прежде чем отправить его в рот. – И он снова перестанет замечать меня.
Небрежным движением руки Натаниэль смахнул несколько крошек с сюртука.
– А если нет?
– Тогда я прямо спрошу его, в чем дело.
Жаль, что такой храброй она чувствовала себя только на словах. Тем не менее, она могла поступить и так. Однако в прошлом ей слишком часто приходилось чувствовать себя круглой дурой в подобных ситуациях, оттого желания переживать это вновь не было.
– А если он вдруг скажет, что хочет тебя? – Ее приятель задал вопрос с неожиданной для Мойры серьезностью. – Вдруг единственное, в чем он виноват, то, что он желает быть с тобой?
Вспыхнув, Мойра покачала головой:
– Он хочет не меня.
Ему, наверное, нужна Минни, несмотря на показное равнодушие к ее младшей сестре. Вероятно, так легче соблазнить молодую девушку. Господь знает, ее сестра только о нем и говорит после того инцидента. В первый момент Минерва возненавидела Уинтропа Райленда, а потом пришла к выводу, что жить без него не может.
– Почему нет?
– Потому что нет. – Вот так все просто.
Как собака кость, просто так он ее не отпустит.
– Ладно, но откуда ты знаешь?
Ответ вырвался с неприличной быстротой:
– Потому что меня никто никогда не хотел! – Господи, она сказала больше, чем собиралась. Бедняжка Натаниэль просто в ужасе. Не нужно ему брать на себя слишком много.
– Мойра, дорогая моя. – Она вздрогнула от сочувствия в его голосе, отдернув руку, которую он попытался забрать в свою. – Как можно так недооценивать себя?
– Это на удивление просто, – съязвила она.
– Не сомневаюсь, что так оно и есть. – Натаниэль пристально посмотрел на нее. – Но сегодня вечером это закончится.
Мойра усмехнулась. Как будто можно за один вечер избавиться от неуверенности в себе, сопровождавшей ее всю жизнь.
– Нынче ты не будешь заниматься самоуничижением. Сегодня, когда Уинтроп Райленд или любой другой мужчина станет оказывать тебе знаки внимания; ты полностью поверишь, что он делает это, потому что умен и способен оценить, насколько ты хороша.
– В самом деле? – С какой стати она должна поверить в то, чего не было никогда в жизни? Мужчины высмеивали ее! Все потому, что она якобы не отвечала на заигрывания и не поддавалась соблазнам. Как ранили ее такие разговоры! В них не было правды, как и в тех словах, в каких описывали и оценивали ее. Она просто не знала, как вести себя с мужчинами, и не хотела ставить себя в неловкое положение.
Или раскрыть свою тайну и разрушить жизнь, которую сама для себя создала? Она предпочла бы умереть девственницей, но только не возвращаться назад к родителям.
– Несомненно, ты должна поверить, что любой мужчина, который обратил на тебя внимание, не может сопротивляться твоему очарованию. Быстрее заканчивай свое чаепитие, и мы начнем готовиться к вечеру.
Мойра недоверчиво посмотрела на него.
– До вечера еще несколько часов! – Неужели она настолько непрезентабельна, что потребуется неполных пять часов, чтобы привести ее в порядок?
– Вот именно. Мы начинаем сейчас же. Я хочу, чтобы ты увидела, какую богиню я из тебя сделаю к восьми вечера.
Богиня!
Натаниэль, оказывается, не шутил.
– Что ты сотворил со мной?
Стоя перед зеркалом, Мойра смотрела на свое отражение со священным ужасом. Неужели это она? Да, губы в зеркале двигаются, когда она говорит. Это она, но совершенно не похожая на себя.
– Я ничего не делал, – увильнул от ответа Натаниэль, довольный собой. – Я всего лишь сказал твоей горничной, что нужно. Очаровательная девчушка. Изумительно талантлива.
Взгляд Мойры скользнул с его улыбающегося лица на свое отражение в зеркале. Откуда только взялось все это? Волосы, высоко поднятые, были искусно уложены в локоны. Темные дуги бровей взметнулись тонкими линиями, от чего глаза стали еще больше. Пудра, покрывшая нос и щеки, сделала лицо матовым, светящимся изнутри. Натаниэль заставил ее припудрить шею и грудь, и теперь кожа в вырезе платья как будто мерцала в свете ламп.
Все, через что он заставил пройти ее – ванна, кремы, притирания, – сейчас дало свой эффект. Кожа стала шелковистой, как у младенца. Она источала аромат клубники и меда. Каждый дюйм ее тела звучал музыкой благодаря заботливости ее друга.