В ночи
Шрифт:
– Что с Мойрой? – спросил Брам, когда они остались одни. Вопрос не вызвал в Уинтропе недовольства, хотя мог бы. Правда, он не был готов забыть старую вражду вот так, в одночасье.
Он уселся на софу.
– А что с ней?
Опираясь на трость, Брам опустился в кресло, вытянув больную ногу перед собой. Она, должно быть, чудовищно мучила его. Часто было видно, как он оберегает ее.
– Ты ей небезразличен. – Уинтроп уныло улыбнулся:
– Ты ошибаешься. Она сказала, что безопаснее всего, если я буду держаться подальше от нее.
– Конечно,
Уинтроп сердито нахмурился в ответ на превосходство, прозвучавшее в его голосе.
– Что ты знаешь о любви? Ты в жизни своей никого не любил.
– Любил. Один раз. – Брам помассировал бедро. Должно быть, нога давала о себе знать. – По крайней мере я думаю, что любил. Она бросила меня, помнишь?
– Ты был безнадежным пьяницей. Удивительно, что ты еще помнишь ее, – Грубо, но это было правдой.
Брам грустно улыбнулся:
– Никогда не забуду. Ты, кстати, тоже. – Да, не забудет. Он это знал.
– Не вижу что бы еще я мог сделать.
– Сказать ей правду, когда все закончится. Это станет добрым началом. – Помогая себе тростью, Брам снова тяжело поднялся на ноги. – Хорошо бы тебе попытаться вернуть ей тиару, когда она сослужит свою службу. Она оценит жест. А теперь ты будешь хорошим мальчиком и проводишь меня вниз, а не то я свалюсь на лестнице.
Уинтроп так и сделал. Вернувшись назад в свою едва освещенную комнату, он наполнил стакан, что не мог позволить себе в присутствии Брама из-за глупого чувства уважения к брату, и, держа его в руках, вытянулся на софе.
Ему было хорошо оттого, что он во всем признался братьям. Он словно скинул с себя груз. Он надеялся, что их план сработает и он, в конце концов, оставит прошлое там, где ему и должно быть.
И может быть, всего лишь – может быть, Мойра позволит ему объясниться. Она смогла бы даже разрешить навещать ее снова, возможно, даже начнет доверять ему. Но если Брам полагает, что все вернется на круги своя, если просто возвратить тиару, тогда Уинтропу жаль его. Этот бедняжка ничего не знает о женщинах.
Глава 17
Уинтроп не появлялся в доме Мойры с той ночи, когда он привез к ней Натаниэля. Проходили дни, а от него не было никаких известий.
Ее не очень это удивляло и не вызывало какого-либо недовольства. Она велела ему держаться от нее подальше, и он в большей или меньшей степени старался исполнять ее желания. Ей надо было бы быть довольной. И она была, до известных пределов. Ее жизнь стала проще и более предсказуемой, когда он ушел. Она стала уделять много времени подготовке обручения Минни. Последняя вещь, которая была ей нужна сейчас, – мужчина под рукой. Или еще один мужчина. Натаниэль по-прежнему оставался у нее, но, судя по всему, уже ненадолго. Он быстро поправлялся, и мистер Григгз заявил, что через день-два он сможет переехать к себе.
Мойре, конечно, будет
Или этот человек вернулся бы и объяснил ей причину, по которой он стал вором. Почему бы ему не довериться ей, и не поведать о своем прошлом? Поймет ли он, что, несмотря на все ее слова о том, чтобы он держался подальше, ей по-прежнему хочется чувствовать его рядом.
Наверное, это глупо. Но голос разума, а может, сердца, говорил, что она не ошибалась в нем с самого начала. Невозможно представить, что он так умело притворялся во всем. Ведь они вместе пережили такие чудесные моменты! Они шутили, беседовали и играли в шахматы. Конечно, в том, что они делали, не было лжи. Она не могла быть настолько введена в заблуждение. То, что приоткрывалось в нем, было настоящим, и если это так, тогда существует такая же подлинная часть его – превосходного мужчины, в которого она однажды поверила.
Но такие мужчины не используют женщин и не притворяются, что любят их. Они не воруют, во всяком случае, без веских на то оснований.
Так какие причины были у Уинтропа?
Как раз это она и собиралась выяснить нынче вечером. Сегодняшнее мероприятие она не могла пропустить – обед в Крид-Хаусе в честь предстоящего рождения наследника у Девлина и Блайт.
Мойра удивилась, получив приглашение. Они с Блайт были знакомы очень короткое время. Правда, Мойра успела полюбить эту величественную женщину. Судя по всему, это чувство было взаимным.
Вот почему они с Минни, закутавшись в огромные меховые шубы, сидели в карете, поставив ноги на горячие кирпичи, пока она, громыхая и качаясь, ехала по нескончаемым каменным мостовым. Они направлялись в Крид-Хаус. В предвкушении вечера Мойра предприняла чрезвычайные меры, чтобы выглядеть неотразимой. И совсем не для того, чтобы понравиться Уинтропу. Она хотела доказать ему, что горькая правда, которую она узнала о нем, не убила ее, не вывела из строя.
Кожа головы ныла от искусно уложенной прически, которая, казалось, грозила обвалиться в любой момент. Сапфиры покачивались в ушах и украшали шею. Платье из парчи нежного кремового цвета подтягивало грудь вверх, делая ее еще более выразительной.
Все дело было не в платье, которое акцентировало взгляд на двух полушариях спереди. Она успела набрать вес с того времени, как купила его. Это было еще до ее знакомства с Уинтропом. После она перестала тревожиться, насколько стройной выглядит, и стала обращать внимание на то, как себя чувствует. Если хотела есть – ела. Она больше не собиралась морить себя голодом, чтобы стать тоньше. Тем более что единственным пристрастным критиком ее внешности была она сама. И теперь была готова признаться, что ей нравится, что у нее такой впечатляющий бюст.