В объятиях бодигарда
Шрифт:
Глава 1
Душным июльским вечером огромный черный лимузин, отполированный до зеркального блеска, плавно качнувшись, остановился возле длинной серой девятиэтажки.
Ни водитель лимузина, ни малочисленные прохожие не обратили внимания на невысокого, белобрысого парня в темно-синем рабочем комбинезоне, вышедшего из «Газели» — фургона, стоявшей неподалеку от здания, в котором располагалась налоговая полиция города Тарасова. Парень быстро, без суеты, пересек улицу, делая вид, что направляется к бару, размещавшемуся
Поравнявшись с задним бампером лимузина, парень в комбинезоне пригнулся, затем лег на спину и, ловко перебирая руками и ногами, скрылся под днищем автомобиля. Добравшись до места, над которым располагался пассажирский салон, белобрысый вынул из нагрудного кармана небольшую, размером с мыльницу, коробочку, в боковую часть которой был вмонтирован жидкокристаллический экран (типа тех, что используют в электронных часах) и черная кнопка Парень надавил пальцем на кнопку, и на безжизненном экране вспыхнула цифра 1. После этого он сверился с наручными часами и нажал на кнопку еще четыре раза. Светящаяся единичка превратилась в пятерку.
Выполнив эти манипуляции, парень приложил коробочку к днищу лимузина, и она прикрепилась к нему, удерживаемая магнитом. Поколебавшись секунду, парень снова протянул руку к коробочке и надавил на кнопку еще пять раз. После этого он выбрался из-под машины и тем же путем вернулся к «Газели».
— Ну что. Сивый, порядок? — спросил коренастый, с короткой стрижкой водитель фургона, когда белобрысый устроился на сиденье рядом с ним.
— Порядок, — Сивый достал из кармана пачку «Мальборо», зажигалку и закурил, — время пошло.
Десять минут, — он взглянул на свои часы и добавил:
— Теперь уже восемь.
— Как десять? Бляха-муха! — выругался водитель. — Договорились на пять, он же щас уже выйдет.
— Ну и куда он денется? — Сивый глубоко затянулся и посмотрел на лимузин, затемненные стекла которого отражали свет уличных фонарей.
— Договорились на пять, — упрямо талдычил коренастый, — значит, надо было ставить на пять.
— Да ладно тебе, Камардос, — улыбнулся Сивый, — пять минут раньше, пять минут позже — какая разница?
— Большая разница, — упирался Камардос, — одна дает, другая дразнится. А если он в центр поедет?! Невинные люди могут погибнуть!
— Ну ты даешь, Камардос, — хмыкнул Сивый. — Сколько уж их на твоем счету? Штук двадцать?
— Ты будешь двадцать первым, если все сорвется, — угрюмо пригрозил Камардос.
В тоне его голоса не было и намека на шутку. Он посмотрел на арку, где в этот момент появился русоволосый молодой человек лет двадцати трех, одетый в легкие бежевые брюки и светло-оливковую льняную рубашку с коротким рукавом.
Молодой человек на ходу достал из нагрудного кармана солнцезащитные очки в изящной роговой оправе и водрузил их себе на нос.
— На кой черт ему очки в такую темень?
Камардос и Сивый напряженно наблюдали за действиями молодого человека. Не доходя метров десять
— Ты въехал, Камардос? — улыбнулся Сивый, глядя на часы. — Если бы поставили на пять минут, пролетели бы, как фанера над Парижем!
— Че ты скалишься, козел?! — Камардос замахнулся на него растопыренной пятерней. — Сколько время?
— Шестая минута пошла. Ты бы отъехал немного, а то долбанет — мало не покажется.
Камардос нехотя запустил двигатель, тронулся с места и остановился метрах в тридцати от носовой части лимузина.
— Ну и где ты встал? — Сивый пренебрежительно посмотрел на него. — А если он рванет, когда будет мимо нас проезжать?
Камардос, видимо, осознав свою ошибку, поджал губы, но с места не тронулся.
— Здесь подождем, — упрямо сказал он и, повернув голову на мощной шее, посмотрел в боковое зеркало. — Главное, чтобы он успел сесть в машину. Четыре часа, блин, караулили!
— Меньше двух минут осталось, — Сивый высунул голову в окно и стал наблюдать за аркой.
— Ну, где ты там? — занервничал Камардос.
— Минута, — отсчитывал Сивый.
— Заткнись, бляха-муха, — грубо одернул приятеля Камардос.
Сивый откинулся на спинку сиденья и снова закурил.
— Наверное, решил чайку на дорожку выпить или чего покрепче, — он выпустил дым через окно. — Поехали, двадцать секунд осталось.
— Ну иди же, сука, скорее, — почти ласково просил Камардос.
Он запустил двигатель, но с места пока не трогался.
— Вот он, — облегченно выдохнул Камардос, отпуская педаль сцепления.
В проеме арки появилась знакомая фигура в светло-оливковой рубашке.
— Пять секунд, четыре, три, две…
Раздался мощный взрыв — задние колеса лимузина оторвались почти на метр от земли. Бронированное днище поглотило удар, но от детонации взорвался бензобак, и красные языки пламени, охватившие черный лимузин, озарили ночное небо. Из окон соседних домов повылетали стекла. Раздался оглушительный треск: лопнула огромная витрина парикмахерской, усеяв тротуар мириадами остервенело-звонких осколков. Громко, но как будто испуганно, завыла сирена противопожарной сигнализации.
Молодой человек в оливковой рубашке чудовищной силы взрывной волной был отброшен обратно в арку. Точно катапультировавшись, он пролетел метров десять и упал на асфальт. Постепенно приходя в себя, морщась от боли, он медленно поднялся и стал инстинктивно себя ощупывать. Он сосредоточенно потер правую руку, несколько раз согнул и разогнул ее в локте и только потом, как будто вспомнив, что же в действительности произошло, застыл, в недоумении уставившись на то, что осталось от шикарного лимузина, в который он чуть было не сел. Соорудив из ладони левой руки козырек, парень, щурясь, не отрывая расширенных от удивления глаз, смотрел на бушевавшее и плюющееся раскаленными желтыми искрами пламя.