В объятиях графа
Шрифт:
В течение ночи Анна изменяла свое мнение по поводу скандального предложения Корэл снова и снова. Она просыпалась от смутных снов, ворочалась, споря сама с собой, а потом снова окуналась в мир, где лорд Свартингэм постоянно куда-то уходил, а она в отчаянии бежала за ним. Ближе к утру она оставила попытки заснуть и лежала на спине, пялясь невидящим взглядом во все еще темный потолок. Она сжала руки под подбородком, как маленькая девочка, и молилась Богу, чтобы устоять перед этим ужасным предложением. Добродетельная леди не должна иметь проблем с тем, чтобы противостоять искушению, считала она. Уважаемая
Когда Анна снова открыла глаза, солнце уже заливало комнату. Она встала без чувств, умыла лицо и прополоскала горло прохладной водой в умывальнике, затем оделась и осторожно вышла из двери, стараясь не разбудить свекровь.
Она пошла к своему цветнику. В отличие от графского ее сад был маленьким и аккуратным. Крокусы уже почти отцвели, но осталось несколько поздних нарциссов. Она наклонилась, чтобы оторвать увядшие соцветия. Вид тюльпанов в бутонах моментально вернул покой ее душе. Затем она вспомнила, что граф поедет сегодня в Лондон. Она крепко зажмурилась, пытаясь отогнать эту мысль.
В этот момент она услышала сзади шаги.
– Вы приняли решение, миссис Рен?
Она повернулась и увидела очаровательного Мефистофеля со светло-зелеными глазами. Корэл улыбнулась ей.
Анна начала качать головой, но тут услышала, как ее собственный голос произнес:
– Я принимаю ваше предложение.
Улыбка Корэл превратилась в красивый безрадостный изгиб.
– Хорошо. Вы можете поехать вместе с Перл и со мной в Лондон в моей карете. – Она хрипло засмеялась. – Это должно быть интересно.
Она снова вошла в дом, прежде чем Анна смогла придумать ответ.
– Тпру, эй, – пробормотал Эдвард гнедому. Он держал его под уздцы и терпеливо ждал, пока лошадь возбужденно переступала и беззвучно шевелила губами. Гнедой часто бывал норовистым по утрам, а он седлал лошадь раньше, чем обычно. Небо только начинало светлеть на востоке.
– Тпру, ты, старый ублюдок, – прошептал он. Впервые ему пришло в голову, что лошадь, к которой он обращался, не имела имени. Как давно он является владельцем гнедого? Полдюжины лет уже, по меньшей мере, и он никогда не беспокоился по поводу того, как назвать его. Анна Рен начала бы ругаться, если бы узнала.
Эдвард передернул плечами, когда наконец взобрался в седло. Именно поэтому он совершал эту поездку: чтобы избавить свой разум от мыслей о вдове. Он решил освободиться от некоторого беспокойства – как тела, так и ума, – отправившись в Лондон. Его багаж и камердинер последуют за ним в карете. Но, словно насмехаясь над этим планом, вновь названный Джок увязался следом, как только гнедой зацокал копытами, выходя из стойла. Пес выбежал из двери впереди него; он отсутствовал последние полчаса, а сейчас вернулся, радостный и покрытый сзади зловонной грязью. Эдвард взял лошадь под уздцы и вздохнул. В этой поездке он планировал навестить свою невесту и ее семью и завершить переговоры по поводу помолвки. Чрезмерно крупный вонючий полукровка не поможет ему в деле с семьей Джерарда.
– Останься, Джок.
Пес
– Я сожалею, старина. – Эдвард свесился вниз, чтобы почесать у него за ухом. Нервный мерин отступил назад пару шагов. – На этот раз тебе придется остаться здесь.
Пес задрал голову.
Эдвард почувствовал нежелательное томление. Собака не принадлежала его жизни, так же как и леди.
– Охраняй, Джок. Следи за ней ради меня, приятель. – Он полуулыбнулся-полуоскалился собственной прихоти. Его Джок едва ли был обученным сторожевым псом. И Анна Рен не принадлежала ему, чтобы охранять ее, во всяком случае.
Стряхивая свои мысли, он повернул гнедого и пустил галопом по аллее.
После некоторого раздумья Анна сказала матушке Рен, что поедет в Лондон вместе с Перл и Корэл, чтобы купить ткань для новых платьев.
– Я так рада, что мы наконец можем позволить себе ткань, но ты уверена? – ответила матушка Рен. Ее щеки порозовели, и она продолжала, понизив голос: – Сестры очень милы, конечно, но они, помимо всего прочего, куртизанки.
Анна избегала ее взгляда.
– Корэл очень признательна за то, что мы ухаживали за Перл. Ты знаешь, они действительно очень близки.
– Да, но…
– И она предложила мне воспользоваться ее каретой, чтобы съездить в Лондон и вернуться обратно.
Брови матушки Рен неуверенно нахмурились.
– Это очень щедрое предложение, – мягко сказала Анна. – Это сэкономит нам затраты на поездку в дилижансе, не говоря уже об удобстве. Я смогу купить дополнительную ткань на деньги, которые потратила бы на дилижанс.
Матушка Рен явно колебалась.
– Разве ты не хотела бы иметь новое платье? – обхаживала ее Анна.
– Ну, я очень беспокоюсь о твоем удобстве, дорогая, – наконец сказала матушка Рен. – Если ты довольна этим, значит, и я тоже.
– Спасибо тебе. – Анна поцеловала ее в щеку и побежала наверх, чтобы закончить паковать чемодан.
Лошади уже били копытами снаружи, когда Анна вновь спустилась. Она торопливо попрощалась и взобралась в карету, где ее ждали сестры Смит.
Карета двинулась, и она помахала рукой из окна, сильно удивив этим Корэл. Она уже собиралась втянуть голову обратно, когда заметила Фелисити Клиавотер, стоявшую на улице. Анна помедлила, встретившись с ней взглядом. Затем карета проехала мимо, и она села обратно на сиденье, прикусив нижнюю губу. Фелисити никак не могла знать, зачем она отправилась в Лондон, но, тем не менее, то, что она увидела ее отъезд, смутило Анну.
Корэл напротив нее подняла бровь.
Карету качнуло на повороте, Анна ухватилась за ремень над своей головой и выпрямилась.
Корэл улыбнулась одними уголками губ и кивнула.
Они остановились в Рейвенхилл-Эбби, чтобы Анна смогла проинформировать мистера Хоппла о своем отсутствии на работе в течение нескольких дней. Карета ожидала в конце аллеи, вне пределов видимости, пока она ходила в Эбби и обратно. Только возвращаясь к карете, Анна заметила, что Джок увязался за ней.
Она повернулась и посмотрела на пса: