В объятиях ветра
Шрифт:
Снег не продержится долго в это время года. Как только небо прояснится, он растает под теплыми лучами солнца. Зима хозяйничала в горах семь месяцев в году, но даже здесь рано или поздно она должна будет отступить.
Из своего укромного местечка среди высоких деревьев Скай взглянула вверх. Через запорошенные снегом сосновые ветви она видела, как мимо острых горных вершин торопливо проплывали облака.
«Ты бегаешь быстрее всех на свете, Скай. Даже быстрее облаков, подгоняемых ветром».
Голос ее маленького брата звучал так пронзительно, что она обернулась в надежде увидеть его рядом.
О, Джэрод! Любимый, милый, славный малыш. Светловолосый и худощавый, такой, как его отец. То, что он был на четверть шошоном, выдавали лишь темно-карие глаза и смуглая, , будто всегда покрытая загаром, кожа.
Да, Джэрод. Я бегаю быстрее всех на свете. Я могу побежать так быстро, что оторвусь от земли и буду парить с орлами высоко в небе.
Нет, у тебя не получится!
Heт, получится! Нет, не получится!
Нет, получится!
Скай почувствовала, как ее ноги начали мерзнуть в тонких мокасинах. Она вырвалась из круга своих воспоминаний и пошла к себе в пещеру. Девушка не любила вспоминать прошлое – это причиняло ей боль, но в те редкие минуты отдыха, когда она не была занята поисками пищи и другими прозаическими делами, она предавалась воспоминаниям.
Обратно Скай пошла по ведомым только ей тропам, так как знала, что она и Эсуп оставят заметные следы на свежем снегу. Но Светловолосый – так она называла того человека – куда-то исчез. Скай была рада, что это случилось. Он обманул, обхитрил ее. Но ей все же было любопытно, о чем он хотел поговорить с ней, хотя теперь она уже вряд ли это узнает. Зато Скай снова была в безопасности, и горы принадлежали только ей, ей и животным. Но девушка не могла понять, почему эта радостная новость повергла ее в такое уныние.
На поляне Скай остановилась на секунду и оглянулась по сторонам в поисках приближающейся опасности. Такая предусмотрительность за долгие годы жизни в горах вошла у нес в привычку. Как и обитатели леса, она внутренне чувствовала опасность.
Люди редко приходили сюда, но на днях Скай видела нескольких ковбоев, скачущих на лошадях по холмам. Ей показалось это необычным, потому что лошади почти никогда не забирались так высоко, предпочитая пастись на просторах равнин. Там, наверху, жили дикие лошади, и, возможно, какой-нибудь жеребец увел за собой лошадей с ранчо, а ковбои отправились на их поиски. Но все-таки следует быть осторожной. Светловолосый видел ее, так что. теперь ее тайна раскрыта. За ней могли прийти и те, кто знал, что она была свидетельницей убийств, совершенных ими.
Девушка наклонилась к Эсупу и подождала, пока он не учует запах врага. Но, по-видимому, никого рядом не было, так как он побежал рысцой вперед, старательно запутывая следы.
Вскоре их надежно прикрыли сосны. Пройдя еще полмили вдоль небольшой реки, они покинули спасительный покров леса, вышли к знакомому озеру, располагавшемуся рядом с их пещерой, и начали взбираться вверх к горной вершине, с которой можно было оглядеть всю южную часть окрестностей с высоты птичьего полета. Деревья встречались все реже и реже, в некоторых местах валуны, отколовшиеся от горы много веков назад, оставили после себя целую россыпь больших
Неискушенному взору горная вершина казалась лишь прямой гранитной стеной. Но с запада се достаточно широкий выступ скрывал узкое отверстие, которое к тому же удачно пряталось за низкорослыми соснами, умудрившимися вырасти в небольших горных расщелинах. Отверстие скрывало достаточно просторную пещеру, примерно двадцать на тридцать футов. Вход в пещеру был слишком узким для зверей, но раньше здесь жили горные львы. Теперь же, когда запах человека и волка пропитал все вокруг, животные не решались приходить сюда.
На самой вершине этой горы растительность была гуще: здесь росли сосны и кустарники, полевые цветы покрывали почти всю ее поверхность. На самой высокой сосне горы уже много лет обитали отважные орлы. Их не беспокоило близкое соседство Скай и Эсупа; долгое время они жили здесь в полной гармонии, не причиняя друг другу никакого беспокойства.
Прежде чем войти в пещеру, Скай прикоснулась к лепесткам подснежника, пробивающегося между валунами, но не сорвала его. Она рвала цветы, только когда они были необходимы ей для медицинских целей. Девушка научилась этому у матери, когда была еще ребенком.
Скай заметила, как Эсуп навострил уши перед входом в пещеру и вдруг начал бегать кругами, обнюхивая землю. Его движения предупреждали хозяйку о возможной опасности. Сначала девушка подумала, что Светловолосый вернулся и нашел ее жилище. Ее рука уже машинально потянулась к ножу, висевшему на поясе, когда Эсуп почти радостно помчался в пещеру. Девушка осторожно последовала за ним, но, когда услышала знакомый хриплый голос, говорящий с волком на языке шошонов, все ее страхи рассеялись.
– Как дела, Эсуп? Ты хорошо заботился о Скай, пока меня не было?
Скай вошла в пещеру. Там всегда царил полумрак, даже когда горел огонь. Единственным источником света, кроме того, который проникал через узкий вход, было отверстие наверху. Но оно было слишком маленьким, величиной с человеческий кулак, и солнечные лучи далеко не всегда попадали сюда; поэтому кроме тех редких часов, когда это случалось, его можно было просто не заметить. Зато это отверстие служило прекрасным дымоходом, к тому же из-за зарослей кустов наверху дым практически не был виден. Только во время дождей оно причиняло множество неудобств. Вода стекала со всех сторон и попадала прямо в пещеру. В такие дни девушке приходилось собирать воду в деревянную бочку, чтобы она не намочила ее ложе из шкур.
– Рада тебя видеть, – сказала она человеку, расположившемуся здесь без нее, как дома. – Мои запасы уже кончаются, а сегодня все силки оказались пустыми.
Много Когтей шутливо поборолся несколько минут с Эсупом, потом потрепал его по мохнатой шее и сказал:
– Иди. Не могу же я играть с тобой целый день.
Волк послушно подчинился команде и лениво пошел к своему излюбленному месту у костра, который весело потрескивал сухими ветками, подброшенными туда Много Когтей. Над костром в железном котелке, покачивающемся на конструкции из свежесрубленных веток, варился кролик.