В объятиях врага
Шрифт:
– Ты меня пугаешь, - она враз уловила мою интонацию.
– Я и сама очень боюсь, - тихо произнесла я.
– Боюсь того, что сейчас узнаю. Но я обязательно должна знать... Простите, я вам позже все объясню, сейчас мне нужно идти.
Алмир и вправду был в кабинете. Распахнутая дверь так и располагала войти, хотя, на миг поддавшись нерешительности, я все же помедлила. Стоило мне переступить порог, как мы с сидящим за столом Алмиром встретились взглядом, но он почему-то тут же отвел глаза. Сейчас только бледность выдавала, что с ним что-то не так. Но мне упорно казалось, что дело не только
– Ты вовремя, - прозвучало так безэмоционально, словно ему вообще было все равно.
Алмир встал из-за стола и, взяв свиток, в котором только-только оттеснил печать, направился ко мне.
Даже сейчас мне эти слова дались очень нелегко:
– Я знаю, что именно ты убил моего брата.
– Я что?..
– Алмир даже на миг обомлел, но тут же враз снова стал совершенно невозмутимым.
– Что ж, раз ты в курсе, все еще проще. Но ты все равно ничего доказать не сможешь, да и уж истерики, пожалуйста, не закатывай. Это тебе, - передал мне свернутый свиток.
– Что там?
– спросила я просто по инерции, до сих пор не могла поверить, что Алмир подтвердил свою вину.
И вот ведь странно, он упорно сейчас избегал смотреть мне в глаза. Как будто бы ему вообще противно было меня видеть...
– Там? Там плата. За прошлую ночь. И за позапрошлую тоже, - он неприятно усмехнулся.
– Конечно, ты того совсем не стоишь, но будем считать, что сегодня у меня просто приступ щедрости. И, кстати, экипаж вот-вот подадут. Я получил от тебя все, что хотел, так что будь любезна больше в моем доме не задерживаться.
Он вышел из кабинета, ни разу не оглянувшись. А я по-прежнему не могла поверить, что это все происходит наяву. Может, я просто еще сплю? Нет, точно нет... Но в чем тогда дело? А вдруг на Алмире внушение? Тоже нет, сейчас я бы чужую магию сразу почувствовала, восприятие ведь обострилось еще сильнее. Без сомнений, Алмир совершенно в ясном уме, полностью себя контролирует и делает все добровольно...
Чуть заторможено я развернула свиток. Пальцы задрожали. Передача прав собственности... На родовой замок ив Эрдан и все прилегающие к нему имения... Вдобавок к этому денежное обеспечение просто заоблачной суммы... Все на мое имя...
Как Алмир сказал?
(Там плата. Плата за прошлую ночь. И за позапрошлую тоже».
«Я получил от тебя все, что хотел»...
Я бы сейчас швырнула этот свиток ему в лицо! Я бы... Я...
Даже всколыхнувшаяся сейчас зашкаливающая злость не помогала. Я лишь громадным трудом сдержала слезы. Даже физически стало плохо, хотелось просто упасть на колени. И не верить! Ни за что не верить! Что все это происходит на самом деле.
Но нет. Все наяву. Все его слова. Видимо, впервые искренние за все это время. Я нужна была ему лишь с определенной целью. Цель достигнута. Я больше не нужна.
Боясь, что просто с ума сейчас сойду от эмоций, сквозь горечь и отчаяние, пробился здравый смысл. Он не позволил мне разорвать свиток. Не позволил оставить его здесь. Пусть гордость диктовала свое, но, как ни странно, именно сейчас разум возобладал.
Это мой замок. И мое имение. Теперь они навсегда мои. И никто больше не отнимет у меня наследие моего рода. А Алмир пусть катится в бездну к багровому туману. Именно там ему самое место. А мое место дома. Я возвращаюсь домой.
– Вилена, а это кто?
– госпожа Мирланда развернула очередной пыльный холст.
Я отвлеклась от документов, подняла глаза. С потертого изображения смотрел мрачный седой мужчина в парадном камзоле.
– Это мой дед, если не путаю. Я его уже не застала, но, скорее всего, это именно он.
– Да, явно был суровый мужчина, - госпожа Мирланда аккуратно свернула холст и принялась доставать остальные.
Это вчера вечером на чердаке замка одна из служанок среди всего прочего нашла коробку с холстами. Раньше все эти картины висели в замковой галерее, но потом драгоценные рамы были распроданы, причем вместе с золотыми подписанными табличками. И теперь оставалось лишь гадать, кто именно из моих предков изображен. Тут нашелся и портрет моего отца, но еще в юношестве. Раньше считалось семейной традицией всех запечатлять, но уже на Бране эта традиция оборвалась - заказывать портрет сочли расточительством. Никто никогда не увидит, каким мой брат был при жизни.
Я снова хотела заняться документами, но тут в кабинет вошла служанка, принесла нам чай.
– Вилена, отвлекись немного, а то вообще ведь не отдыхаешь, - госпожа Мирланда взяла одну из чашек.
– Ну почему же, я ночью сплю, - улыбнувшись, возразила я.
– Это сколько? Часа три в сутки?
– скептически глянула на меня она.
– Вы ведь знаете, дел очень много, - я взяла вторую чашку, отпила, от горячего чая сразу навалилась сонливость. Меня почему-то вообще в последнее время постоянно клонило в сон. Хотелось просто расслабиться и уснуть... На полгода-год, чтобы уж точно выспаться.
– Дела никогда не кончатся, - не унималась госпожа Мирланда, - нужно хорошего управляющего найти.
– Найду, конечно, со временем. Ну а пока я сама себе управляющий, что поделать.
Вообще сначала, само собой, сразу объявился бывший управляющий моей семьи - господин Маер. Я даже обрадовалась, ведь кто, как не он, все о нашем имении знает. Да и учитывая, что я совершенно не разбираюсь в делах, помощь опытного человека тут архинеобходима.
Но радость была недолгой, господин Маер почти сразу же напел моим родственничкам, и на второй день тут нарисовалась моя мачеха вместе с Малетой. Все такие милые-любезные-раскаявшиеся. Может, раньше я бы их и простила, дала бы второй шанс. Но теперь словно бы что-то во мне неисправимо зачерствело - я выставила обеих прочь. Наслушалась, конечно, какая я «неблагодарная тварь, ведь как родную дочь воспитывали». Ну и милая моя сестрица, естественно, не могла промолчать, какой Алмир молодец, что от меня отделался, и даже денег дал, лишь бы только я от него отстала.
Единственное, что вызвало у меня хоть какой-то интерес от их визита, это где отец. Но их это явно не волновало. По словам мачехи, в последний раз про него слышали, когда он крупно проигрался в одном из игорных домов. И вроде как теперь его там держат, пока родные долг не погасят. Папа слал своей жене умоляющие записки, но, естественно, она платить не собиралась. Я сначала тоже. Но несмотря на все уверения здравого смысла, что отец - мне вообще никто, и именно он виноват в упадке рода, я все равно не выдержала. Отправила одного из нанятых поверенных найти моего отца в Артене и узнать о сумме долга. Выручу, но в первый и последний раз.